Неточные совпадения
Но все это ни к чему не повело.
Из Михея не выработался делец и крючкотворец, хотя все старания отца и клонились к этому и, конечно, увенчались бы успехом, если б судьба не разрушила замыслов старика. Михей действительно усвоил себе всю теорию отцовских бесед, оставалось только применить ее к
делу, но за смертью отца он не успел поступить
в суд и был увезен
в Петербург каким-то благодетелем, который нашел ему место писца
в одном департаменте, да потом и забыл о нем.
Грозы не страшны, а только благотворны там бывают постоянно
в одно и то же установленное время, не забывая почти никогда Ильина
дня, как будто для того, чтоб поддержать известное предание
в народе. И число и сила ударов, кажется, всякий год
одни и те же, точно как будто
из казны отпускалась на год на весь край известная мера электричества.
Пекли исполинский пирог, который сами господа ели еще на другой
день; на третий и четвертый
день остатки поступали
в девичью; пирог доживал до пятницы, так что
один совсем черствый конец, без всякой начинки, доставался,
в виде особой милости, Антипу, который, перекрестясь, с треском неустрашимо разрушал эту любопытную окаменелость, наслаждаясь более сознанием, что это господский пирог, нежели самым пирогом, как археолог, с наслаждением пьющий дрянное вино
из черепка какой-нибудь тысячелетней посуды.
Хотя было уже не рано, но они успели заехать куда-то по
делам, потом Штольц захватил с собой обедать
одного золотопромышленника, потом поехали к этому последнему на дачу пить чай, застали большое общество, и Обломов
из совершенного уединения вдруг очутился
в толпе людей. Воротились они домой к поздней ночи.
Когда Обломов не обедал дома, Анисья присутствовала на кухне хозяйки и,
из любви к
делу, бросалась
из угла
в угол, сажала, вынимала горшки, почти
в одно и то же мгновение отпирала шкаф, доставала что надо и захлопывала прежде, нежели Акулина успеет понять,
в чем
дело.
И Боже мой, какими знаниями поменялись они
в хозяйственном
деле, не по
одной только кулинарной части, но и по части холста, ниток, шитья, мытья белья, платьев, чистки блонд, кружев, перчаток, выведения пятен
из разных материй, также употребления разных домашних лекарственных составов, трав — всего, что внесли
в известную сферу жизни наблюдательный ум и вековые опыты!
Вечером
в тот же
день,
в двухэтажном доме, выходившем
одной стороной
в улицу, где жил Обломов, а другой на набережную,
в одной из комнат верхнего этажа сидели Иван Матвеевич и Тарантьев.
— Не говори, не говори! — остановила его она. — Я опять, как на той неделе, буду целый
день думать об этом и тосковать. Если
в тебе погасла дружба к нему, так
из любви к человеку ты должен нести эту заботу. Если ты устанешь, я
одна пойду и не выйду без него: он тронется моими просьбами; я чувствую, что я заплачу горько, если увижу его убитого, мертвого! Может быть, слезы…
И только эта догадка озарила ее, Анисья летела уже на извозчике за доктором, а хозяйка обложила голову ему льдом и разом вытащила
из заветного шкафчика все спирты, примочки — все, что навык и наслышка указывали ей употребить
в дело. Даже Захар успел
в это время надеть
один сапог и так, об
одном сапоге, ухаживал вместе с доктором, хозяйкой и Анисьей около барина.
Неточные совпадения
Уже встали из-за стола. Манилов был доволен чрезвычайно и, поддерживая рукою спину своего гостя, готовился таким образом препроводить его
в гостиную, как вдруг гость объявил с весьма значительным видом, что он намерен с ним поговорить об
одном очень нужном
деле.
Дело требовало большой внимательности: оно состояло
в подбирании
из нескольких десятков дюжин карт
одной талии, но самой меткой, на которую можно было бы понадеяться, как на вернейшего друга.
Последние слова он уже сказал, обратившись к висевшим на стене портретам Багратиона и Колокотрони, [Колокотрони — участник национально-освободительного движения
в Греции
в 20-х г. XIX
в.] как обыкновенно случается с разговаривающими, когда
один из них вдруг, неизвестно почему, обратится не к тому лицу, к которому относятся слова, а к какому-нибудь нечаянно пришедшему третьему, даже вовсе незнакомому, от которого знает, что не услышит ни ответа, ни мнения, ни подтверждения, но на которого, однако ж, так устремит взгляд, как будто призывает его
в посредники; и несколько смешавшийся
в первую минуту незнакомец не знает, отвечать ли ему на то
дело, о котором ничего не слышал, или так постоять, соблюдши надлежащее приличие, и потом уже уйти прочь.
В голове просто ничего, как после разговора с светским человеком: всего он наговорит, всего слегка коснется, все скажет, что понадергал
из книжек, пестро, красно, а
в голове хоть бы что-нибудь
из того вынес, и видишь потом, как даже разговор с простым купцом, знающим
одно свое
дело, но знающим его твердо и опытно, лучше всех этих побрякушек.
Когда услышал Чичиков, от слова до слова, все
дело и увидел, что из-за
одного слова ты произошла такая история, он оторопел. Несколько минут смотрел пристально
в глаза Тентетникова и заключил: «Да он просто круглый дурак!»