Неточные совпадения
— Нет, ты постой, постой, — сказал он. — Ты пойми,
что это для меня вопрос жизни и смерти. Я никогда ни с кем не говорил об этом. И ни с кем я не могу говорить об этом, как с тобою. Ведь вот мы с тобой по всему чужие: другие вкусы, взгляды, всё; но я
знаю,
что ты меня любишь и понимаешь, и от этого я тебя ужасно люблю. Но, ради
Бога, будь вполне откровенен.
— А эта женщина, — перебил его Николай Левин, указывая на нее, — моя подруга жизни, Марья Николаевна. Я взял ее из дома, — и он дернулся шеей, говоря это. — Но люблю ее и уважаю и всех, кто меня хочет
знать, — прибавил он, возвышая голос и хмурясь, — прошу любить и уважать ее. Она всё равно
что моя жена, всё равно. Так вот, ты
знаешь, с кем имеешь дело. И если думаешь,
что ты унизишься, так вот
Бог, а вот порог.
— Ах, maman, у вас своего горя много. Лили заболела, и я боюсь,
что скарлатина. Я вот теперь выехала, чтоб
узнать, а то засяду уже безвыездно, если, избави
Бог, скарлатина.
— Ну, будет, будет! И тебе тяжело, я
знаю.
Что делать? Беды большой нет.
Бог милостив… благодарствуй… — говорил он, уже сам не
зная,
что говорит, и отвечая на мокрый поцелуй княгини, который он почувствовал на своей руке, и вышел из комнаты.
— Я вижу,
что случилось что-то. Разве я могу быть минуту спокоен,
зная,
что у вас есть горе, которого я не разделяю? Скажите ради
Бога! — умоляюще повторил он.
— Я и сам не
знаю хорошенько.
Знаю только,
что она за всё благодарит
Бога, зa всякое несчастие, и за то,
что у ней умер муж, благодарит
Бога. Ну, и выходит смешно, потому
что они дурно жили.
Но Константину Левину скучно было сидеть и слушать его, особенно потому,
что он
знал,
что без него возят навоз на неразлешенное поле и навалят
Бог знает как, если не посмотреть; и резцы в плугах не завинтят, а поснимают и потом скажут,
что плуги выдумка пустая и то ли дело соха Андревна, и т. п.
— А
знаешь, я о тебе думал, — сказал Сергей Иванович. — Это ни на
что не похоже,
что у вас делается в уезде, как мне порассказал этот доктор; он очень неглупый малый. И я тебе говорил и говорю: нехорошо,
что ты не ездишь на собрания и вообще устранился от земского дела. Если порядочные люди будут удаляться, разумеется, всё пойдет
Бог знает как. Деньги мы платим, они идут на жалованье, а нет ни школ, ни фельдшеров, ни повивальных бабок, ни аптек, ничего нет.
— Не
знаете? То как же вы сомневаетесь в том,
что Бог сотворил всё? — с веселым недоумением сказал священник.
— Потому,
что ехать
Бог знает куда, по каким дорогам, гостиницам. Ты стеснять меня будешь, — говорил Левин, стараясь быть хладнокровным.
— Господи, помилуй! прости, помоги! — твердил он как-то вдруг неожиданно пришедшие на уста ему слова. И он, неверующий человек, повторял эти слова не одними устами. Теперь, в эту минуту, он
знал,
что все не только сомнения его, но та невозможность по разуму верить, которую он
знал в себе, нисколько не мешают ему обращаться к
Богу. Всё это теперь, как прах, слетело с его души. К кому же ему было обращаться, как не к Тому, в Чьих руках он чувствовал себя, свою душу и свою любовь?
— Ах, Алексей Александрович, ради
Бога, не будем делать рекриминаций!
Что прошло, то прошло, и ты
знаешь,
чего она желает и ждет, — развода.
«
Что бы я был такое и как бы прожил свою жизнь, если б не имел этих верований, не
знал,
что надо жить для
Бога, а не для своих нужд? Я бы грабил, лгал, убивал. Ничего из того,
что составляет главные радости моей жизни, не существовало бы для меня». И, делая самые большие усилия воображения, он всё-таки не мог представить себе того зверского существа, которое бы был он сам, если бы не
знал того, для
чего он жил.
— Ну, слава
Богу! Я не
знаю,
что говорю!
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь
узнать вам от меня, //
Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай
Бог им долги дни!
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием, как будто за это получал
бог знает какое жалованье; другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж них звенел, как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому
что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все,
что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.
Что думал он в то время, когда молчал, — может быть, он говорил про себя: «И ты, однако ж, хорош, не надоело тебе сорок раз повторять одно и то же», —
Бог ведает, трудно
знать,
что думает дворовый крепостной человек в то время, когда барин ему дает наставление.
Старуха задумалась. Она видела,
что дело, точно, как будто выгодно, да только уж слишком новое и небывалое; а потому начала сильно побаиваться, чтобы как-нибудь не надул ее этот покупщик; приехал же
бог знает откуда, да еще и в ночное время.
Однако ж минуту спустя он тут же стал хитрить и попробовал было вывернуться, говоря,
что, впрочем, в Англии очень усовершенствована механика,
что видно по газетам, как один изобрел деревянные ноги таким образом,
что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти ноги человека
бог знает в какие места, так
что после нигде и отыскать его нельзя было.