Неточные совпадения
Что касается до чина (ибо у нас прежде всего нужно объявить чин),
то он был
то, что называют вечный титулярный советник, над которым,
как известно, натрунились и наострились вдоволь разные писатели, имеющие похвальное обыкновенье налегать на
тех, которые не могут кусаться.
В нем слышалось что-то такое преклоняющее на жалость, что один молодой человек, недавно определившийся, который, по примеру других, позволил было себе посмеяться над ним, вдруг остановился,
как будто пронзенный, и с
тех пор
как будто всё переменилось перед ним и показалось в другом виде.
И закрывал себя рукою бедный молодой человек, и много раз содрогался он потом на веку своем, видя,
как много в человеке бесчеловечья,
как много скрыто свирепой грубости в утонченной, образованной светскости, и, Боже! даже в
том человеке, которого свет признает благородным и честным…
Воротничок на нем был узенький, низенький, так что шея его, несмотря на
то что не была длинна, выходя из воротника, казалась необыкновенно длинною,
как у
тех гипсовых котенков, болтающих головами, которых носят на головах целыми десятками русские иностранцы.
Ни один раз в жизни не обратил он внимания на
то, что делается и происходит всякий день на улице, на что,
как известно, всегда посмотрит его же брат, молодой чиновник, простирающий до
того проницательность своего бойкого взгляда, что заметит даже, у кого на другой стороне тротуара отпоролась внизу панталон стремешка, — что вызывает всегда лукавую усмешку на лице его.
Даже в
те часы, когда совершенно потухает петербургское серое небо и весь чиновный народ наелся и отобедал, кто
как мог, сообразно с получаемым жалованьем и собственной прихотью, — когда всё уже отдохнуло после департаментского скрипенья перьями, беготни, своих и чужих необходимых занятий и всего
того, что задает себе добровольно, больше даже, чем нужно, неугомонный человек, — когда чиновники спешат предать наслаждению оставшееся время: кто побойчее, несется в театр; кто на улицу, определяя его на рассматриванье кое-каких шляпенок; кто на вечер — истратить его в комплиментах какой-нибудь смазливой девушке, звезде небольшого чиновного круга; кто, и это случается чаще всего, идет просто к своему брату в четвертый или третий этаж, в две небольшие комнаты с передней или кухней и кое-какими модными претензиями, лампой или иной вещицей, стоившей многих пожертвований, отказов от обедов, гуляний, — словом, даже в
то время, когда все чиновники рассеиваются по маленьким квартиркам своих приятелей поиграть в штурмовой вист, прихлебывая чай из стаканов с копеечными сухарями, затягиваясь дымом из длинных чубуков, рассказывая во время сдачи какую-нибудь сплетню, занесшуюся из высшего общества, от которого никогда и ни в
каком состоянии не может отказаться русский человек, или даже, когда не о чем говорить, пересказывая вечный анекдот о коменданте, которому пришли сказать, что подрублен хвост у лошади Фальконетова монумента, — словом, даже тогда, когда всё стремится развлечься, — Акакий Акакиевич не предавался никакому развлечению.
Всё спасение состоит в
том, чтобы в тощенькой шинелишке перебежать
как можно скорее пять-шесть улиц и потом натопаться хорошенько ногами в швейцарской, пока не оттают таким образом все замерзнувшие на дороге способности и дарованья к должностным отправлениям.
Акакий Акакиевич с некоторого времени начал чувствовать, что его как-то особенно сильно стало пропекать в спину и плечо, несмотря на
то что он старался перебежать
как можно скорее законное пространство.
Об этом портном, конечно, не следовало бы много говорить, но так
как уже заведено, чтобы в повести характер всякого лица был совершенно означен,
то, нечего делать, подавайте нам и Петровича сюда.
Петровичем он начал называться с
тех пор,
как получил отпускную и стал попивать довольно сильно по всяким праздникам, сначала по большим, а потом, без разбору, по всем церковным, где только стоял в календаре крестик.
Так
как мы уже заикнулись про жену,
то нужно будет и о ней сказать слова два; но, к сожалению, о ней не много было известно, разве только
то, что у Петровича есть жена, носит даже чепчик, а не платок; но красотою,
как кажется, она не могла похвастаться; по крайней мере при встрече с нею одни только гвардейские солдаты заглядывали ей под чепчик, моргнувши усом и испустивши какой-то особый голос.
Взбираясь по лестнице, ведшей к Петровичу, которая, надобно отдать справедливость, была вся умащена водой, помоями и проникнута насквозь
тем спиртуозным запахом, который ест глаза и,
как известно, присутствует неотлучно на всех черных лестницах петербургских домов, — взбираясь по лестнице, Акакий Акакиевич уже подумывал о
том, сколько запросит Петрович, и мысленно положил не давать больше двух рублей.
Он уже минуты с три продевал нитку в иглиное ухо, не попадал и потому очень сердился на темноту и даже на самую нитку, ворча вполголоса: «Не лезет, варварка; уела ты меня, шельма этакая!» Акакию Акакиевичу было неприятно, что он пришел именно в
ту минуту, когда Петрович сердился: он любил что-либо заказывать Петровичу тогда, когда последний был уже несколько под куражем, или,
как выражалась жена его: «осадился сивухой, одноглазый черт».
— Здравствовать желаю, судырь, — сказал Петрович и покосил свой глаз на руки Акакия Акакиевича, желая высмотреть,
какого рода добычу
тот нес.
— А я вот
того, Петрович… шинель-то, сукно… вот видишь, везде в других местах совсем крепкое, оно немножко запылилось, и кажется,
как будто старое, а оно новое, да вот только в одном месте немного
того… на спине, да еще вот на плече одном немного попротерлось, да вот на этом плече немножко — видишь, вот и всё. И работы немного…
— Ну, да уж прикрепи.
Как же этак, право,
того!..
— Ну, а если бы пришлось новую,
как бы она
того…
Вышед на улицу, Акакий Акакиевич был
как во сне. «Этаково-то дело этакое, — говорил он сам себе, — я, право, и не думал, чтобы оно вышло
того…
За сим последовало опять долгое молчание, после которого он произнес: «Так этак-то! вот
какое уж, точно, никак неожиданное,
того… этого бы никак… этакое-то обстоятельство!» Сказавши это, он, вместо
того чтобы идти домой, пошел совершенно в противную сторону, сам
того не подозревая.
Петрович, точно, после субботы сильно косил глазом, голову держал к полу и был совсем заспавшись; но при всем
том,
как только узнал, в чем дело, точно
как будто его черт толкнул.
Акакий Акакиевич думал, думал и решил, что нужно будет уменьшить обыкновенные издержки, хотя по крайней мере в продолжение одного года: изгнать употребление чаю по вечерам, не зажигать по вечерам свечи, а если что понадобится делать, идти в комнату к хозяйке и работать при ее свечке; ходя по улицам, ступать
как можно легче и осторожнее по камням и плитам, почти на цыпочках, чтобы таким образом не истереть скоровременно подметок;
как можно реже отдавать прачке мыть белье, а чтобы не занашивалось,
то всякий раз, приходя домой, скидать его и оставаться в одном только демикотоновом халате, очень давнем и щадимом даже самим временем.
Он принес ее поутру, перед самым
тем временем,
как нужно было идти в департамент.
Наконец один из чиновников, какой-то даже помощник столоначальника, вероятно для
того, чтобы показать, что он ничуть не гордец и знается даже с низшими себя, сказал: «Так и быть, я вместо Акакия Акакиевича даю вечер и прошу ко мне сегодня на чай: я же,
как нарочно, сегодня именинник».
Как бы
то ни было, но верно по крайней мере
то, что чиновник жил в лучшей части города, — стало быть, очень не близко от Акакия Акакиевича.
Он просто не знал,
как ему быть, куда деть руки, ноги и всю фигуру свою; наконец подсел он к игравшим, смотрел в карты, засматривал
тому и другому в лица и чрез несколько времени начал зевать, чувствовать, что скучно,
тем более что уж давно наступило
то время, в которое он, по обыкновению, ложился спать.
Будочник отвечал, что он не видал ничего, что видел,
как остановили его среди площади какие-то два человека, да думал, что
то были его приятели; а что пусть он вместо
того, чтобы понапрасну браниться, сходит завтра к надзирателю, так надзиратель отыщет, кто взял шинель.
Когда же рассказал он, в чем дело, она всплеснула руками и сказала, что нужно идти прямо к частному, что квартальный надует, пообещается и станет водить; а лучше всего идти прямо к частному, что он даже ей знаком, потому что Анна, чухонка, служившая прежде у нее в кухарках, определилась теперь к частному в няньки, что она часто видит его самого,
как он проезжает мимо их дома, и что он бывает также всякое воскресенье в церкви, молится, а в
то же время весело смотрит на всех, и что, стало быть, по всему видно, должен быть добрый человек.
Выслушав такое решение, Акакий Акакиевич печальный побрел в свою комнату, и
как он провел там ночь, предоставляется судить
тому, кто может сколько-нибудь представить себе положение другого.
Вместо
того, чтобы обратить внимание на главный пункт дела, он стал расспрашивать Акакия Акакиевича: да почему он так поздно возвращался, да не заходил ли он и не был ли в
каком непорядочном доме, так что Акакий Акакиевич сконфузился совершенно и вышел от него, сам не зная, возымеет ли надлежащий ход дело о шинели, или нет.
Если ему случалось быть с ровными себе, он был еще человек
как следует, человек очень порядочный, во многих отношениях даже не глупый человек; но
как только случалось ему быть в обществе, где были люди хоть одним чином пониже его, там он был просто хоть из рук вон: молчал, и положение его возбуждало жалость,
тем более что он сам даже чувствовал, что мог бы провести время несравненно лучше.
Акакий Акакиевич уже заблаговременно почувствовал надлежащую робость, несколько смутился и,
как мог, сколько могла позволить ему свобода языка, изъяснил с прибавлением даже чаще, чем в другое время, частиц «
того», что была-де шинель совершенно новая, и теперь ограблен бесчеловечным образом, и что он обращается к нему, чтоб он ходатайством своим как-нибудь
того, списался бы с господином обер-полицмейстером или другим кем и отыскал шинель.
— Но, ваше превосходительство, — сказал Акакий Акакиевич, стараясь собрать всю небольшую горсть присутствия духа,
какая только в нем была, и чувствуя в
то же время, что он вспотел ужасным образом, — я ваше превосходительство осмелился утрудить потому, что секретари
того… ненадежный народ…
А значительное лицо, довольный
тем, что эффект превзошел даже ожидание, и совершенно упоенный мыслью, что слово его может лишить даже чувств человека, искоса взглянул на приятеля, чтобы узнать,
как он на это смотрит, и не без удовольствия увидел, что приятель его находился в самом неопределенном состоянии и начинал даже с своей стороны сам чувствовать страх.
Благодаря великодушному вспомоществованию петербургского климата болезнь пошла быстрее, чем можно было ожидать, и когда явился доктор,
то он, пощупавши пульс, ничего не нашелся сделать,
как только прописать припарку, единственно уже для
того, чтобы больной не остался без благодетельной помощи медицины; а впрочем, тут же объявил ему чрез полтора суток непременный капут.
Он даже гораздо реже стал говорить подчиненным: «
Как вы смеете, понимаете ли, кто перед вами?»; если же и произносил,
то уж не прежде,
как выслушавши сперва, в чем дело.
И точно, один коломенский будочник видел собственными глазами,
как показалось из-за одного дома привидение; но, будучи по природе своей несколько бессилен, так что один раз обыкновенный взрослый поросенок, кинувшись из какого-то частного дома, сшиб его с ног, к величайшему смеху стоявших вокруг извозчиков, с которых он вытребовал за такую издевку по грошу на табак, — итак, будучи бессилен, он не посмел остановить его, а так шел за ним в темноте до
тех пор, пока, наконец, привидение вдруг оглянулось и, остановясь, спросило: «Тебе чего хочется?» — и показало такой кулак,
какого и у живых не найдешь.