Неточные совпадения
Самоуправно входил
в села, где только жаловались на притеснения арендаторов и на прибавку новых пошлин с
дыма.
Казалось, слышно было, как деревья шипели, обвиваясь
дымом, и когда выскакивал огонь, он вдруг освещал фосфорическим, лилово-огненным светом спелые гроздия слив или обращал
в червонное золото там и там желтевшие груши, и тут же среди их чернело висевшее на стене здания или на древесном суку тело бедного жида или монаха, погибавшее вместе с строением
в огне.
Весь алтарь
в своем далеком углублении показался вдруг
в сиянии; кадильный
дым остановился
в воздухе радужно освещенным облаком.
Далеко понеслось громкое хлопанье по всем окрестным полям и нивам, сливаясь
в беспрерывный гул;
дымом затянуло все поле, а запорожцы всё палили, не переводя духу: задние только заряжали да передавали передним, наводя изумление на неприятеля, не могшего понять, как стреляли козаки, не заряжая ружей.
Уже не видно было за великим
дымом, обнявшим то и другое воинство, не видно было, как то одного, то другого не ставало
в рядах; но чувствовали ляхи, что густо летели пули и жарко становилось дело; и когда попятились назад, чтобы посторониться от
дыма и оглядеться, то многих недосчитались
в рядах своих.
Поворотился Шило и уж достал было смельчака, но он пропал
в пороховом
дыме.
На миг смешанно сверкнули пред ним головы, копья,
дым, блески огня, сучья с древесными листьями, мелькнувшие ему
в самые очи.
Но Тарас не спал; он сидел неподвижен и слегка барабанил пальцами по столу; он держал во рту люльку и пускал
дым, от которого жид спросонья чихал и заворачивал
в одеяло свой нос.
Вам не видать таких сражений!.. // Носились знамена, как тени, //
В дыму огонь блестел, // Звучал булат, картечь визжала, // Рука бойцов колоть устала, // И ядрам пролетать мешала // Гора кровавых тел.
Неточные совпадения
Что ж мой Онегин? Полусонный //
В постелю с бала едет он: // А Петербург неугомонный // Уж барабаном пробужден. // Встает купец, идет разносчик, // На биржу тянется извозчик, // С кувшином охтенка спешит, // Под ней снег утренний хрустит. // Проснулся утра шум приятный. // Открыты ставни; трубный
дым // Столбом восходит голубым, // И хлебник, немец аккуратный, //
В бумажном колпаке, не раз // Уж отворял свой васисдас.
Огонь потух; едва золою // Подернут уголь золотой; // Едва заметною струею // Виется пар, и теплотой // Камин чуть дышит.
Дым из трубок //
В трубу уходит. Светлый кубок // Еще шипит среди стола. // Вечерняя находит мгла… // (Люблю я дружеские враки // И дружеский бокал вина // Порою той, что названа // Пора меж волка и собаки, // А почему, не вижу я.) // Теперь беседуют друзья:
И
в одиночестве жестоком // Сильнее страсть ее горит, // И об Онегине далеком // Ей сердце громче говорит. // Она его не будет видеть; // Она должна
в нем ненавидеть // Убийцу брата своего; // Поэт погиб… но уж его // Никто не помнит, уж другому // Его невеста отдалась. // Поэта память пронеслась, // Как
дым по небу голубому, // О нем два сердца, может быть, // Еще грустят… На что грустить?..
Промозглый сырой чулан с запахом сапогов и онуч гарнизонных солдат, некрашеный стол, два скверных стула, с железною решеткой окно, дряхлая печь, сквозь щели которой шел
дым и не давало тепла, — вот обиталище, где помещен был наш <герой>, уже было начинавший вкушать сладость жизни и привлекать внимание соотечественников
в тонком новом фраке наваринского пламени и
дыма.
— Ваше сиятельство! не сойду с места, покуда не получу милости! — говорил <Чичиков>, не выпуская сапог князя и проехавшись, вместе с ногой, по полу
в фраке наваринского пламени и
дыма.