Еще и теперь у редкого из них не было закопано добра — кружек, серебряных ковшей и запястьев под камышами на днепровских островах, чтобы не довелось татарину найти его, если бы, в случае несчастья, удалось ему напасть врасплох на Сечь; но трудно было бы татарину найти его, потому что и сам хозяин уже стал забывать, в котором месте закопал его.
— А берите все, — сказал Бульба, — все, сколько ни есть, берите, что у кого есть: ковш, или черпак, которым поит коня, или рукавицу, или шапку, а коли что, то и просто подставляй обе горсти.
И козаки все, сколько ни было их, брали, у кого был ковш, у кого черпак, которым поил коня, у кого рукавица, у кого шапка, а кто подставлял и так обе горсти.
И все козаки, до последнего в поле, выпили последний глоток в ковшах за славу и всех христиан, какие ни есть на свете. И долго еще повторялось по всем рядам промеж всеми куренями...
Лишь один из них, из опричников, Удалой боец, буйный молодец, В золотом ковше не мочил усов; Опустил он в землю очи темные, Опустил головушку на широку грудь — А в груди его была дума крепкая.
У первой Матрены Груздочки ядрены. Матрена вторая Несет каравая, У третьей водицы попью из ковша: Вода ключевая, а мера — душа! Тошен свет, Правды нет, Жизнь тошна, Боль сильна.
Ковши круговые, запенясь, шипят На тризне плачевной Олега; Князь Игорь и Ольга на холме сидят; Дружина пирует у брега; Бойцы поминают минувшие дни И битвы, где вместе рубились они.
Оруженосец, зачерпнув ковшом воды из деревянной бадьи, полил окровавленное лезвие от цубы до самого острия, а затем тщательно протёр его несколько раз бумажными листами.
Слово изначала было тем ковшом, которым из ничего черпают живую воду. Возглас «Да будет!» повесил на этой воде небо и землю, и мы, созданные по подобию, рожденные, чтобы найти ту дверь, откуда звенит труба, предопределены, чтобы выловить ее «отворись».
Сдвинув крышку, он зачерпнул ковшом воду, подобрал с пола чайник, наполнил его и поставил на печь.
Вот подрасту – и тоже буду рыть огромные котлованы ковшом экскаватора или дробить асфальт отбойным молотком.
Оруженосец, зачерпнув ковшом воды из деревянной бадьи, полил окровавленное лезвие от цубы до самого острия, а затем тщательно протёр его несколько раз бумажными листами.