Неточные совпадения
Еще не понимал он всей глубины Рафаэля, но
уже увлекался быстрой, широкой
кистью Гвида, останавливался перед портретами Тициана, восхищался фламандцами.
И
уже заранее готовился торжествовать, показать легкость и блеск своей
кисти, имевшей доселе дело только с жесткими чертами грубых моделей, с строгими антиками и копиями кое-каких классических мастеров.
Скоро он
уже сам начал дивиться чудной быстроте и бойкости своей
кисти.
О художниках и об искусстве он изъяснялся теперь резко: утверждал, что прежним художникам
уже чересчур много приписано достоинства, что все они до Рафаэля писали не фигуры, а селедки; что существует только в воображении рассматривателей мысль, будто бы видно в них присутствие какой-то святости; что сам Рафаэль даже писал не всё хорошо и за многими произведениями его удержалась только по преданию слава; что Микель-Анжел хвастун, потому что хотел только похвастать знанием анатомии, что грациозности в нем нет никакой и что настоящий блеск, силу
кисти и колорит нужно искать только теперь, в нынешнем веке.
Кисть его и воображение слишком
уже заключились в одну мерку, и бессильный порыв преступить границы и оковы, им самим на себя наброшенные,
уже отзывался неправильностию и ошибкою.
Они уговорились во времени и цене, и на другой же день, схвативши палитру и
кисти, отец мой
уже был у него.
Он бросился к нему в ноги и молил кончить портрет, говоря, что от сего зависит судьба его и существованье в мире, что
уже он тронул своею
кистью его живые черты, что если он передаст их верно, жизнь его сверхъестественною силою удержится в портрете, что он чрез то не умрет совершенно, что ему нужно присутствовать в мире.
Неточные совпадения
Прошу посмотреть на него, когда он сидит среди своих подчиненных, — да просто от страха и слова не выговоришь! гордость и благородство, и
уж чего не выражает лицо его? просто бери
кисть, да и рисуй:
Всё это знал Левин, и ему мучительно, больно было смотреть на этот умоляющий, полный надежды взгляд и на эту исхудалую
кисть руки, с трудом поднимающуюся и кладущую крестное знамение на тугообтянутый лоб, на эти выдающиеся плечи и хрипящую пустую грудь, которые
уже не могли вместить в себе той жизни, о которой больной просил.
Около полуночи, после скучной игры с Варавкой и матерью в преферанс, Клим ушел к себе, а через несколько минут вошла мать
уже в лиловом капоте, в ночных туфлях, села на кушетку и озабоченно заговорила, играя
кистями пояса:
— Конечно, эти единоборства — безумие, — сказал Самгин строгим тоном. Он видел, что чем более говорит Митрофанов, тем страшнее ему, он
уже вспотел, прижал локти к бокам, стесненно шевелил
кистями, и
кисти напоминали о плавниках рыбы.
Он взвизгивал и точно читал заголовки конспекта, бессвязно выкрикивая их. Руки его были коротки сравнительно с туловищем, он расталкивал воздух локтями, а
кисти его болтались, как вывихнутые. Кутузов, покуривая, негромко, неохотно и кратко возражал ему. Клим не слышал его и досадовал — очень хотелось знать, что говорит Кутузов. Многогласие всегда несколько притупляло внимание Самгина, и он
уже не столько следил за словами, сколько за игрою физиономий.