Неточные совпадения
Несмотря, однако ж, на такую размолвку, гость и хозяин поужинали вместе, хотя на этот раз не стояло на столе никаких вин с затейливыми именами.
Торчала одна только бутылка с каким-то кипрским, которое было то, что называют кислятина во всех отношениях. После ужина Ноздрев сказал Чичикову, отведя его
в боковую комнату, где была приготовлена для него постель...
— Накаливай, накаливай его! пришпандорь кнутом вон того, того, солового, что он корячится, как корамора!» [Корамора — большой, длинный, вялый комар; иногда залетает
в комнату и
торчит где-нибудь одиночкой на стене.
Местами был он
в один этаж, местами
в два; на темной крыше, не везде надежно защищавшей его старость,
торчали два бельведера, один против другого, оба уже пошатнувшиеся, лишенные когда-то покрывавшей их краски.
Это название она приобрела законным образом, ибо, точно, ничего не пожалела, чтобы сделаться любезною
в последней степени, хотя, конечно, сквозь любезность прокрадывалась ух какая юркая прыть женского характера! и хотя подчас
в каждом приятном слове ее
торчала ух какая булавка! а уж не приведи бог, что кипело
в сердце против той, которая бы пролезла как-нибудь и чем-нибудь
в первые.
Открыто-пустынно и ровно все
в тебе; как точки, как значки, неприметно
торчат среди равнин невысокие твои города; ничто не обольстит и не очарует взора.
Неточные совпадения
Скоро показалась вдали лодка, быстро приблизилась она; из нее, как накануне, вышел человек
в татарской шапке, но стрижен он был по-казацки, и за ременным поясом его
торчал большой нож.
Кох остался, пошевелил еще раз тихонько звонком, и тот звякнул один удар; потом тихо, как бы размышляя и осматривая, стал шевелить ручку двери, притягивая и опуская ее, чтоб убедиться еще раз, что она на одном запоре. Потом пыхтя нагнулся и стал смотреть
в замочную скважину; но
в ней изнутри
торчал ключ и, стало быть, ничего не могло быть видно.
Вот уже один только шест над колодцем с привязанным вверху колесом от телеги одиноко
торчит в небе; уже равнина, которую они проехали, кажется издали горою и все собою закрыла.
В комнату вошел пожилой человек,
в сером сюртуке, с прорехою под мышкой, откуда
торчал клочок рубашки,
в сером же жилете, с медными пуговицами, с голым, как колено, черепом и с необъятно широкими и густыми русыми с проседью бакенбардами, из которых каждой стало бы на три бороды.
«Как ни наряди немца, — думала она, — какую тонкую и белую рубашку он ни наденет, пусть обуется
в лакированные сапоги, даже наденет желтые перчатки, а все он скроен как будто из сапожной кожи; из-под белых манжет все
торчат жесткие и красноватые руки, и из-под изящного костюма выглядывает если не булочник, так буфетчик. Эти жесткие руки так и просятся приняться за шило или много-много — что за смычок
в оркестре».