Неточные совпадения
— О, вы еще не знаете
его, — отвечал Манилов, — у
него чрезвычайно много остроумия. Вот меньшой, Алкид, тот не так быстр, а этот сейчас, если что-нибудь встретит, букашку, козявку, так уж у
него вдруг глазенки и забегают; побежит за ней следом и тотчас обратит внимание. Я
его прочу
по дипломатической
части. Фемистоклюс, — продолжал
он, снова обратясь к
нему, — хочешь быть посланником?
— Но позвольте: зачем вы
их называете ревизскими, ведь души-то самые давно уже умерли, остался один неосязаемый чувствами звук. Впрочем, чтобы не входить в дальнейшие разговоры
по этой
части,
по полтора рубли, извольте, дам, а больше не могу.
Но тут увидел
он, что это был скорее ключник, чем ключница: ключница,
по крайней мере, не бреет бороды, а этот, напротив того, брил, и, казалось, довольно редко, потому что весь подбородок с нижней
частью щеки походил у
него на скребницу из железной проволоки, какою чистят на конюшне лошадей.
Одни только
частые рябины и ухабины, истыкавшие
их, причисляли
его к числу тех лиц, на которых,
по народному выражению, черт приходил
по ночам молотить горох.
Когда дорога понеслась узким оврагом в
чащу огромного заглохнувшего леса и
он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» —
ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали
ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла
по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных
им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку
по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
Следить, разобрать
по частям и, поймавши все нити запутаннейшего дела, разъяснить
его — это было
его дело.
Блументрост много путешествовал, знал хорошо свет и людей, дорожил ученою славой и старался не только питать ее искусством своим, но и сделать ее известною в ученом мире разными важными
по его части сочинениями и перепискою с университетами, считавшимися в тогдашнее время средоточиями наук.
Но это иначе и быть не могло, потому что был это человек огромных дарований и престрашней учености до того, что даже с Сковородою во мнениях сходился и на все замечения о тех або иних улучшениях
по его части говорил: «Верти не верти, а треба пролагать путь посреде высыпанных курганов буйного неверия и подлых болоть рабострастного суеверия», а сие, если помните, изречение оного вечнопамятного Григория Варсовы Сковороды.
Неточные совпадения
Месяца четыре все шло как нельзя лучше. Григорий Александрович, я уж, кажется, говорил, страстно любил охоту: бывало, так
его в лес и подмывает за кабанами или козами, — а тут хоть бы вышел за крепостной вал. Вот, однако же, смотрю,
он стал снова задумываться, ходит
по комнате, загнув руки назад; потом раз, не сказав никому, отправился стрелять, — целое утро пропадал; раз и другой, все
чаще и
чаще… «Нехорошо, — подумал я, — верно, между
ними черная кошка проскочила!»
Тут заинтересовало
его вдруг: почему именно во всех больших городах человек не то что
по одной необходимости, но как-то особенно наклонен жить и селиться именно в таких
частях города, где нет ни садов, ни фонтанов, где грязь и вонь и всякая гадость.
Херувимов это
по части женского вопроса готовит; я перевожу; растянет
он эти два с половиной листа листов на шесть, присочиним пышнейшее заглавие в полстраницы и пустим
по полтиннику.
Он вышел, весь дрожа от какого-то дикого истерического ощущения, в котором между тем была
часть нестерпимого наслаждения, — впрочем, мрачный, ужасно усталый. Лицо
его было искривлено, как бы после какого-то припадка. Утомление
его быстро увеличивалось. Силы
его возбуждались и приходили теперь вдруг, с первым толчком, с первым раздражающим ощущением, и так же быстро ослабевали,
по мере того как ослабевало ощущение.
Когда на другое утро, ровно в одиннадцать часов, Раскольников вошел в дом — й
части, в отделение пристава следственных дел, и попросил доложить о себе Порфирию Петровичу, то
он даже удивился тому, как долго не принимали
его: прошло
по крайней мере десять минут, пока
его позвали.