— Послушайте, Петр <Петрович>!
Но ведь вы же молитесь, ходите в церковь, не пропускаете, я знаю, ни утрени, ни вечерни. Вам хоть и не хочется рано вставать, но ведь вы встаете и идете, — идете в четыре часа утра, когда никто не подымается.
— Ваше сиятельство, — сказал Муразов, — кто бы ни был человек, которого вы называете мерзавцем,
но ведь он человек. Как же не защищать человека, когда знаешь, что он половину зол делает от грубости и неведенья? Ведь мы делаем несправедливости на всяком шагу и всякую минуту бываем причиной несчастья другого, даже и не с дурным намереньем. Ведь ваше сиятельство сделали также большую несправедливость.
Неточные совпадения
—
Но позвольте: зачем вы их называете ревизскими,
ведь души-то самые давно уже умерли, остался один неосязаемый чувствами звук. Впрочем, чтобы не входить в дальнейшие разговоры по этой части, по полтора рубли, извольте, дам, а больше не могу.
—
Но позвольте, — сказал наконец Чичиков, изумленный таким обильным наводнением речей, которым, казалось, и конца не было, — зачем вы исчисляете все их качества,
ведь в них толку теперь нет никакого,
ведь это всё народ мертвый. Мертвым телом хоть забор подпирай, говорит пословица.
—
Ведь вот не сыщешь, а у меня был славный ликерчик, если только не выпили! народ такие воры! А вот разве не это ли он? — Чичиков увидел в руках его графинчик, который был весь в пыли, как в фуфайке. — Еще покойница делала, — продолжал Плюшкин, — мошенница ключница совсем было его забросила и даже не закупорила, каналья! Козявки и всякая дрянь было напичкались туда,
но я весь сор-то повынул, и теперь вот чистенькая; я вам налью рюмочку.
«Конечно, — говорили иные, — это так, против этого и спору нет: земли в южных губерниях, точно, хороши и плодородны;
но каково будет крестьянам Чичикова без воды? реки
ведь нет никакой».
—
Но каково же после этого, Анна Григорьевна, институтское воспитание!
ведь вот невинность!
На этот вопрос Селифан ничего не отвечал,
но, потупивши голову, казалось, говорил сам себе: «Вишь ты, как оно мудрено случилось; и знал
ведь, да не сказал!»
—
Но все же таки…
но как же таки… как же запропастить себя в деревне? Какое же общество может быть между мужичьем? Здесь все-таки на улице попадется навстречу генерал или князь. Захочешь — и сам пройдешь мимо каких-нибудь публичных красивых зданий, на Неву пойдешь взглянуть, а
ведь там, что ни попадется, все это или мужик, или баба. За что ж себя осудить на невежество на всю жизнь свою?
—
Но позвольте… Как же трактовать об этом письменно?
Ведь это такого рода дело… Души
ведь некоторым образом… мертвые.
Но судите, однако же, какое бойкое перо — статс-секретарский слог; а
ведь всего три года побыл в университете, даже не кончил курса.
— А уж у нас, в нашей губернии… Вы не можете себе представить, что они говорят обо мне. Они меня иначе и не называют, как сквалыгой и скупердяем первой степени. Себя они во всем извиняют. «Я, говорит, конечно, промотался,
но потому, что жил высшими потребностями жизни. Мне нужны книги, я должен жить роскошно, чтобы промышленность поощрять; а этак, пожалуй, можно прожить и не разорившись, если бы жить такой свиньею, как Костанжогло».
Ведь вот как!
— Приятное столкновенье, — сказал голос того же самого, который окружил его поясницу. Это был Вишнепокромов. — Готовился было пройти лавку без вниманья, вдруг вижу знакомое лицо — как отказаться от приятного удовольствия! Нечего сказать, сукна в этом году несравненно лучше.
Ведь это стыд, срам! Я никак не мог было отыскать… Я готов тридцать рублей, сорок рублей… возьми пятьдесят даже,
но дай хорошего. По мне, или иметь вещь, которая бы, точно, была уже отличнейшая, или уж лучше вовсе не иметь. Не так ли?
— Да куды ж мне, сами посудите! Мне нельзя начинать с канцелярского писца. Вы позабыли, что у меня семейство. Мне сорок, у меня уж и поясница болит, я обленился; а должности мне поважнее не дадут; я
ведь не на хорошем счету. Я признаюсь вам: я бы и сам не взял наживной должности. Я человек хоть и дрянной, и картежник, и все что хотите,
но взятков брать я не стану. Мне не ужиться с Красноносовым да Самосвистовым.
— Я не оправдываю его.
Но справедливо ли то, если юношу, который по неопытности своей был обольщен и сманен другими, осудить так, как и того, который был один из зачинщиков?
Ведь участь постигла ровная и Дерпенникова, и какого-нибудь Вороного-Дрянного; а
ведь преступленья их не равны.
—
Но что скажут они сами, если оставлю?
Ведь есть из них, которые после этого еще больше подымут нос и будут даже говорить, что они напугали. Они первые будут не уважать…
Некстати было бы мне говорить о них с такою злостью, — мне, который, кроме их, на свете ничего не любит, — мне, который всегда готов был им жертвовать спокойствием, честолюбием, жизнию…
Но ведь я не в припадке досады и оскорбленного самолюбия стараюсь сдернуть с них то волшебное покрывало, сквозь которое лишь привычный взор проникает. Нет, все, что я говорю о них, есть только следствие
— А, вот вы куда? Я согласен, что это болезнь, как и все переходящее через меру, — а тут непременно придется перейти через меру, —
но ведь это, во-первых, у одного так, у другого иначе, а во-вторых, разумеется, во всем держи меру, расчет, хоть и подлый, но что же делать? Не будь этого, ведь этак застрелиться, пожалуй, пришлось бы. Я согласен, что порядочный человек обязан скучать, но ведь, однако ж…
Неточные совпадения
Перечитывая эту страницу, я замечаю, что далеко отвлекся от своего предмета…
Но что за нужда?..
Ведь этот журнал пишу я для себя, и, следственно, все, что я в него ни брошу, будет со временем для меня драгоценным воспоминанием.
Они положили ждать и терпеть. Им оставалось еще семь лет; а до тех пор столько нестерпимой муки и столько бесконечного счастия!
Но он воскрес, и он знал это, чувствовал вполне всем обновившимся существом своим, а она — она
ведь и жила только одною его жизнью!
Оно конечно, одет прилично и числюсь человеком не бедным; нас
ведь и крестьянская реформа обошла: леса да луга заливные, доход-то и не теряется;
но… не пойду я туда; и прежде надоело: хожу третий день и не признаюсь никому…
Да оставь я иного-то господина совсем одного: не бери я его и не беспокой,
но чтоб знал он каждый час и каждую минуту, или по крайней мере подозревал, что я все знаю, всю подноготную, и денно и нощно слежу за ним, неусыпно его сторожу, и будь он у меня сознательно под вечным подозрением и страхом, так
ведь, ей-богу, закружится, право-с, сам придет, да, пожалуй, еще и наделает чего-нибудь, что уже на дважды два походить будет, так сказать, математический вид будет иметь, — оно и приятно-с.
— Это мне удивительно, — начал он после некоторого раздумья и передавая письмо матери,
но не обращаясь ни к кому в частности, —
ведь он по делам ходит, адвокат, и разговор даже у него такой… с замашкой, — а
ведь как безграмотно пишет.