Неточные совпадения
И весьма часто, сидя на диване, вдруг, совершенно
неизвестно из каких причин, один, оставивши свою трубку, а другая работу, если только она держалась на ту пору в руках, они напечатлевали друг другу такой томный и длинный поцелуй,
что в продолжение его можно бы легко выкурить маленькую соломенную сигарку.
Неизвестно, до
чего бы дошло взаимное излияние чувств обоих приятелей, если бы вошедший слуга не доложил,
что кушанье готово.
Между крепкими греками,
неизвестно каким образом и для
чего, поместился Багратион, тощий, худенький, с маленькими знаменами и пушками внизу и в самых узеньких рамках.
Последние слова он уже сказал, обратившись к висевшим на стене портретам Багратиона и Колокотрони, [Колокотрони — участник национально-освободительного движения в Греции в 20-х г. XIX в.] как обыкновенно случается с разговаривающими, когда один из них вдруг,
неизвестно почему, обратится не к тому лицу, к которому относятся слова, а к какому-нибудь нечаянно пришедшему третьему, даже вовсе незнакомому, от которого знает,
что не услышит ни ответа, ни мнения, ни подтверждения, но на которого, однако ж, так устремит взгляд, как будто призывает его в посредники; и несколько смешавшийся в первую минуту незнакомец не знает, отвечать ли ему на то дело, о котором ничего не слышал, или так постоять, соблюдши надлежащее приличие, и потом уже уйти прочь.
На это Плюшкин что-то пробормотал сквозь губы, ибо зубов не было,
что именно,
неизвестно, но, вероятно, смысл был таков: «А побрал бы тебя черт с твоим почтением!» Но так как гостеприимство у нас в таком ходу,
что и скряга не в силах преступить его законов, то он прибавил тут же несколько внятнее: «Прошу покорнейше садиться!»
Как она забралась туда,
неизвестно, но так искусно была прописана,
что издали можно было принять ее за мужика, и даже имя оканчивалось на букву ъ, то есть не Елизавета, а Елизаветъ.
Наверное, впрочем,
неизвестно, хотя в показаниях крестьяне выразились прямо,
что земская полиция был-де блудлив, как кошка, и
что уже не раз они его оберегали и один раз даже выгнали нагишом из какой-то избы, куда он было забрался.
Дело ходило по судам и поступило наконец в палату, где было сначала наедине рассуждено в таком смысле: так как
неизвестно, кто из крестьян именно участвовал, а всех их много, Дробяжкин же человек мертвый, стало быть, ему немного в том проку, если бы даже он и выиграл дело, а мужики были еще живы, стало быть, для них весьма важно решение в их пользу; то вследствие того решено было так:
что заседатель Дробяжкин был сам причиною, оказывая несправедливые притеснения мужикам Вшивой-спеси и Задирайлова-тож, а умер-де он, возвращаясь в санях, от апоплексического удара.
Дело, казалось бы, обделано было кругло, но чиновники,
неизвестно почему, стали думать,
что, верно, об этих мертвых душах идет теперь дело.
Вместо вопросов: «Почем, батюшка, продали меру овса? как воспользовались вчерашней порошей?» — говорили: «А
что пишут в газетах, не выпустили ли опять Наполеона из острова?» Купцы этого сильно опасались, ибо совершенно верили предсказанию одного пророка, уже три года сидевшего в остроге; пророк пришел
неизвестно откуда в лаптях и нагольном тулупе, страшно отзывавшемся тухлой рыбой, и возвестил,
что Наполеон есть антихрист и держится на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями, но после разорвет цепь и овладеет всем миром.
Как-то в жарком разговоре, а может быть, несколько и выпивши, Чичиков назвал другого чиновника поповичем, а тот, хотя действительно был попович,
неизвестно почему обиделся жестоко и ответил ему тут же сильно и необыкновенно резко, именно вот как: «Нет, врешь, я статский советник, а не попович, а вот ты так попович!» И потом еще прибавил ему в пику для большей досады: «Да вот, мол,
что!» Хотя он отбрил таким образом его кругом, обратив на него им же приданное название, и хотя выражение «вот, мол,
что!» могло быть сильно, но, недовольный сим, он послал еще на него тайный донос.
Иной, может быть, и не так бы глубоко запустил руку, если бы не вопрос, который,
неизвестно почему, приходит сам собою: а
что скажут дети?
Неточные совпадения
Амалия Ивановна покраснела как рак и завизжала,
что это, может быть, у Катерины Ивановны «совсем фатер не буль; а
что у ней буль фатер аус Берлин, и таки длинны сюртук носиль и всё делаль: пуф, пуф, пуф!» Катерина Ивановна с презрением заметила,
что ее происхождение всем известно и
что в этом самом похвальном листе обозначено печатными буквами,
что отец ее полковник; а
что отец Амалии Ивановны (если только у ней был какой-нибудь отец), наверно, какой-нибудь петербургский чухонец, молоко продавал; а вернее всего,
что и совсем отца не было, потому
что еще до сих пор
неизвестно, как зовут Амалию Ивановну по батюшке: Ивановна или Людвиговна?
Удар кнута так разозлил его,
что он отскочил к перилам (
неизвестно почему он шел по самой середине моста, где ездят, а не ходят), злобно заскрежетал и защелкал зубами.
Неизвестно каким образом вдруг очутился в ее руках тот самый «похвальный лист», о котором уведомлял Раскольникова еще покойник Мармеладов, объясняя ему в распивочной,
что Катерина Ивановна, супруга его, при выпуске из института танцевала с шалью «при губернаторе и при прочих лицах».
— Я послал за доктором, — твердил он Катерине Ивановне, — не беспокойтесь, я заплачу. Нет ли воды?.. и дайте салфетку, полотенце, что-нибудь, поскорее;
неизвестно еще, как он ранен… Он ранен, а не убит, будьте уверены…
Что скажет доктор!
Одним словом, явились только: полячок, потом один плюгавенький канцелярист без речей, в засаленном фраке, в угрях и с противным запахом; потом еще один глухой и почти совсем слепой старичок, когда-то служивший в каком-то почтамте и которого кто-то с незапамятных времен и
неизвестно для
чего содержал у Амалии Ивановны.