Неточные совпадения
Покамест ему подавались разные обычные в трактирах блюда, как-то: щи с слоеным пирожком, нарочно сберегаемым для проезжающих в течение нескольких неделей, мозги с горошком, сосиски с капустой, пулярка жареная, огурец соленый и вечный слоеный сладкий пирожок, всегда готовый к услугам; покамест ему все это подавалось и разогретое, и просто холодное, он заставил слугу, или полового, рассказывать всякий вздор —
о том,
кто содержал прежде трактир и
кто теперь, и много ли дает дохода, и большой ли подлец их хозяин; на
что половой, по обыкновению, отвечал: «
О, большой, сударь, мошенник».
Впрочем, приезжий делал не всё пустые вопросы; он с чрезвычайною точностию расспросил,
кто в городе губернатор,
кто председатель палаты,
кто прокурор, — словом, не пропустил ни одного значительного чиновника; но еще с большею точностию, если даже не с участием, расспросил обо всех значительных помещиках: сколько
кто имеет душ крестьян, как далеко живет от города, какого даже характера и как часто приезжает в город; расспросил внимательно
о состоянии края: не было ли каких болезней в их губернии — повальных горячек, убийственных каких-либо лихорадок, оспы и тому подобного, и все так обстоятельно и с такою точностию, которая показывала более,
чем одно простое любопытство.
После таких похвальных, хотя несколько кратких биографий Чичиков увидел,
что о других чиновниках нечего упоминать, и вспомнил,
что Собакевич не любил ни
о ком хорошо отзываться.
Если же между ими и происходило какое-нибудь то,
что называют другое-третье, то оно происходило втайне, так
что не было подаваемо никакого вида,
что происходило; сохранялось все достоинство, и самый муж так был приготовлен,
что если и видел другое-третье или слышал
о нем, то отвечал коротко и благоразумно пословицею: «
Кому какое дело,
что кума с кумом сидела».
Решено было еще сделать несколько расспросов тем, у которых были куплены души, чтобы, по крайней мере, узнать,
что за покупки, и
что именно нужно разуметь под этими мертвыми душами, и не объяснил ли он
кому, хоть, может быть, невзначай, хоть вскользь как-нибудь настоящих своих намерений, и не сказал ли он кому-нибудь
о том,
кто он такой.
Родственники, конечно, родственниками, но отчасти, так сказать, и для самого себя; потому
что, точно, не говоря уже
о пользе, которая может быть в геморроидальном отношенье, одно уже то, чтоб увидать свет, коловращенье людей…
кто что ни говори, есть, так сказать, живая книга, та же наука.
Думал он также и
о том,
что надобно торопиться закупать, у
кого какие еще находятся беглецы и мертвецы, ибо помещики друг перед другом спешат закладывать имения и скоро во всей России может не остаться и угла, не заложенного в казну.
Следовало бы тоже принять во внимание и прежнюю жизнь человека, потому
что, если не рассмотришь все хладнокровно, а накричишь с первого раза, — запугаешь только его, да и признанья настоящего не добьешься: а как с участием его расспросишь, как брат брата, — сам все выскажет и даже не просит
о смягчении, и ожесточенья ни против
кого нет, потому
что ясно видит,
что не я его наказываю, а закон.
Что тут говорить
о том,
кто более из нас виноват!
Я обращаюсь к тем из вас,
кто имеет понятье какое-нибудь
о том,
что такое благородство мыслей.
Я простился и иду домой, и вдруг узнаю из непосредственного своего доклада, что я уже сам путаюсь и сбиваюсь, что я уже полон подозрений, недоверий, что хожу потихоньку осведомляться,
кто о чем говорил и писал, что даже сам читаю чужие письма… вообще веду себя скверно, гадко, неблагородно, и имя мне теперь… интриган!
Неточные совпадения
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На
ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «
О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И
что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
Не мадригалы Ленский пишет // В альбоме Ольги молодой; // Его перо любовью дышит, // Не хладно блещет остротой; //
Что ни заметит, ни услышит // Об Ольге, он про то и пишет: // И полны истины живой // Текут элегии рекой. // Так ты, Языков вдохновенный, // В порывах сердца своего, // Поешь бог ведает
кого, // И свод элегий драгоценный // Представит некогда тебе // Всю повесть
о твоей судьбе.
Кто б ни был ты,
о мой читатель, // Друг, недруг, я хочу с тобой // Расстаться нынче как приятель. // Прости.
Чего бы ты за мной // Здесь ни искал в строфах небрежных, // Воспоминаний ли мятежных, // Отдохновенья ль от трудов, // Живых картин, иль острых слов, // Иль грамматических ошибок, // Дай Бог, чтоб в этой книжке ты // Для развлеченья, для мечты, // Для сердца, для журнальных сшибок // Хотя крупицу мог найти. // За сим расстанемся, прости!
Любившая раз тебя не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин, не потому, чтоб ты был лучше их,
о нет! но в твоей природе есть что-то особенное, тебе одному свойственное, что-то гордое и таинственное; в твоем голосе,
что бы ты ни говорил, есть власть непобедимая; никто не умеет так постоянно хотеть быть любимым; ни в
ком зло не бывает так привлекательно; ничей взор не обещает столько блаженства; никто не умеет лучше пользоваться своими преимуществами и никто не может быть так истинно несчастлив, как ты, потому
что никто столько не старается уверить себя в противном.
Все эти замечания пришли мне на ум, может быть, только потому,
что я знал некоторые подробности его жизни, и, может быть, на другого вид его произвел бы совершенно различное впечатление; но так как вы
о нем не услышите ни от
кого, кроме меня, то поневоле должны довольствоваться этим изображением.