Неточные совпадения
Юрисконсульт поразил холодностью своего вида, замасленностью своего халата, представлявшего совершенную противуположность хорошим мебелям
красного дерева, золотым часам под стеклянным колпаком, люстре, сквозившей сквозь кисейный чехол, ее сохранявший, и вообще всему, что было вокруг и носило на себе яркую
печать блистательного европейского просвещения.
И вдруг совершенно неожиданно он вытащил из своего верхнего бокового кармана большой, канцелярского размера пакет, запечатанный большою
красною печатью. Он положил его на стол пред собой.
И читали там, вычитывали, каково каждый паренек обучается, а которы ребята отучи-лись, тем аттестаты раздавали на большой бумаге за
красной печатью, за подписом самого господина управляющего.
Брагин как-то странно относился ко всему происходившему, точно он радовался, что наконец избавится от всех этих вещей с
красными печатями, точно они были запятнаны чьей-то кровью. Он жалел только об одном, что все эти передряги мешали ему расправиться настоящим образом с убежавшими невестками, которые и слышать ничего не хотели о возвращении в описанный брагинский дом. Особенно хотелось расправиться старику с Аришей.
— Что тут такое? Что с ним опять приключилось? — спрашивали кругом. Все подходили, иные еще закусывая; пакет с
красною печатью всех притягивал, точно магнит.
Неточные совпадения
Но и этого еще мало, я еще больше тебе могу привесть: я знаю, что у него уж дней пять как вынуты три тысячи рублей, разменены в сотенные кредитки и упакованы в большой пакет под пятью
печатями, а сверху
красною тесемочкой накрест перевязаны.
На конверте были три большие
печати красного сургуча, но конверт был уже разорван и пуст: деньги были унесены.
В числе их было одно заказное — прекрасный конверт с отчетливой
печатью яркого
красного сургуча.
Жадно схватил письмо Смолокуров, быстро сорвал
печать и принялся читать неразборчивое посланье Корнея. Сначала лицо его радостью просияло, потом он весь, как кумач,
покраснел: и глаза загорелись гневом… Таково крепко он при этом выругался, что Фадеев на всякий случай отступил шага на четыре поближе к двери.
С этими словами Павел Кириллович обыкновенно отправлялся в свою шифоньерку
красного дерева, стоявшую в углу его кабинета, и доставал из нее прошнурованную и за
печатью тетрадь, заключающую в себе письма к нему графа Аракчеева и копии с ответов последнему. На обложке тетради крупным старческим почерком было написано: «Правда о моей отставке».