Неточные совпадения
Ближний этот был Ноздрев, и нечего
сказать, он был так отделан со всех боков и сторон, как разве только какой-нибудь плут староста или ямщик бывает отделан каким-нибудь езжалым, опытным капитаном, а иногда и
генералом, который сверх многих выражений, сделавшихся классическими, прибавляет еще много неизвестных, которых изобретение принадлежит ему собственно.
Они,
сказать правду, боятся нового генерал-губернатора, чтобы из-за тебя чего-нибудь не вышло; а я насчет генерал-губернатора такого мнения, что если он подымет нос и заважничает, то с дворянством решительно ничего не сделает.
Генерал смутился. Собирая слова и мысли, стал он говорить, хотя несколько несвязно, что слово ты было им сказано не в том смысле, что старику иной раз позволительно
сказать молодому человеку ты(о чине своем он не упомянул ни слова).
Слова ли Чичикова были на этот раз так убедительны, или же расположение духа у Андрея Ивановича было как-то особенно настроено к откровенности, — он вздохнул и
сказал, пустивши кверху трубочный дым: «На все нужно родиться счастливцем, Павел Иванович», — и рассказал все, как было, всю историю знакомства с
генералом и разрыв.
— Это другое дело, —
сказал Тентетников. — Если бы он был старик, бедняк, не горд, не чванлив, не
генерал, я бы тогда позволил ему говорить мне ты и принял бы даже почтительно.
— В таком случае я поеду просто к
генералу без причины, —
сказал Чичиков.
Генералу, как видно, не понравился такой приступ. Сделавши весьма милостивое движенье головою, он
сказал...
— Помилуйте, что ж он?.. Да ведь я не сержусь! —
сказал смягчившийся
генерал. — В душе моей я искренно полюбил его и уверен, что со временем он будет преполезный человек.
— Вообще о
генералах, ваше превосходительство, в общности… то есть, говоря собственно, об отечественных
генералах, —
сказал Чичиков, а сам подумал: «Чтой-то я за вздор такой несу!»
— Он к тому не допустит, он сам приедет, —
сказал Чичиков, и в то же время подумал в себе: «
Генералы пришлись, однако же, кстати; между тем ведь язык совершенно взболтнул сдуру».
— Рекомендую вам мою баловницу! —
сказал генерал, обратясь к Чичикову. — Однако ж, я вашего имени и отчества до сих пор не знаю.
— Улинька! Павел Иванович сейчас
сказал преинтересную новость. Сосед наш Тентетников совсем не такой глупый человек, как мы полагали. Он занимается довольно важным делом: историей
генералов двенадцатого года.
— Зачем же низкий? Он пустоват, это правда, —
сказал генерал.
— Душа моя! ведь мне ж не прогнать его, —
сказал генерал.
И тут же, обратясь к
генералу,
сказал с улыбкой, уже несколько плутоватой...
— Воображаю — хороши! —
сказал генерал, смеясь.
— Вот на! —
сказал генерал.
— Друг мой, я их ничуть не оправдываю, —
сказал генерал, — но что ж делать, если смешно? Как бишь: «полюби нас беленькими»?..
— Только, пожалуйста, не гневайся на нас, —
сказал генерал. — Мы тут ни в чем не виноваты. Поцелуй меня и уходи к себе, потому что я сейчас буду одеваться к обеду. Ведь ты, —
сказал генерал, вдруг обратясь к Чичикову, — обедаешь у меня?
— Ты мне позволишь одеваться при себе? —
сказал генерал, скидая халат и засучивая рукава рубашки на богатырских руках.
— Выжил глупый старик из ума, и больше ничего, —
сказал генерал. — Только я не вижу, чем тут я могу пособить.
— Поди вон, братец. Придешь после, —
сказал генерал камердинеру. Усач удалился.
— Да как
сказать — куда? Еду я покуда не столько по своей надобности, сколько по надобности другого.
Генерал Бетрищев, близкий приятель и, можно
сказать, благотворитель, просил навестить родственников… Конечно, родственники родственниками, но отчасти, так
сказать, и для самого себя; ибо видеть свет, коловращенье людей — кто что ни говори, есть как бы живая книга, вторая наука.
Генерал Бетрищев, близкий приятель и, можно
сказать, благотворитель, просил навестить родственников.
— Об этом я уже слышал. Мне к нему и дела нет. Но так как
генерал Бетрищев — близкий приятель и, даже так
сказать, благотворитель… так уж как-то и неловко.
— Это я не могу понять, —
сказал Чичиков. — Десять миллионов — и живет как простой мужик! Ведь это с десятью мильонами черт знает что можно сделать. Ведь это можно так завести, что и общества другого у тебя не будет, как
генералы да князья.
— Ничего, — говорит, — не знаю зачем, а только очень сожалели, что не застали, даже за головы хватались: «что мы, говорят, теперь
генералу скажем?» и с тем и уехали. Обещали завтра рано заехать, а я, — говорит, — сюда и побежал, чтоб известить.