Неточные совпадения
Все уверились, что картина, которую он работает, — явленье небывалое, приняли участие в
художнике, хлопочут со всех сторон о том, чтобы даны были ему средства кончить ее, чтобы не
умер над ней с голоду
художник, — говорю буквально — не
умер с голоду, — и до сих пор ни слуху ни духу из Петербурга.
Художники наши благородны, и если бы они узнали все то, что вытерпел бедный Иванов из-за своего беспримерного самоотверженья и любви к труду, рискуя действительно
умереть с голоду, они бы с ним поделились братски своими собственными деньгами, а не то чтобы внушать другим такое жестокое дело.
Сострадательнейшие из них говорили: «Сам же виноват; пусть бы большая картина шла своим чередом, а в промежутках мог бы он работать малые картины, брать за них деньги и не
умереть с голода», — говорили, не ведая того, что
художнику, которому труд его, по воле Бога, обратился в его душевное дело, уже невозможно заняться никаким другим трудом, и нет у него промежутков, не устремится и мысль его ни к чему другому, как он ее ни принуждай и ни насилуй.
То же самое и в деле Иванова; если бы случилось, что он
умер от бедности и недостатка средств, вдруг бы все до единого исполнилось негодованья противу тех, которые допустили это, пошли бы обвинения в бесчувственности и зависти к нему других
художников.
Неточные совпадения
«Нет и у меня дела, не умею я его делать, как делают
художники, погружаясь в задачу,
умирая для нее! — в отчаянии решил он. — А какие сокровища перед глазами: то картинки жанра, Теньер, Остад — для кисти, то быт и нравы — для пера: все эти Опенкины и… вон, вон…»
«Да, артист не должен пускать корней и привязываться безвозвратно, — мечтал он в забытьи, как в бреду. — Пусть он любит, страдает, платит все человеческие дани… но пусть никогда не упадет под бременем их, но расторгнет эти узы, встанет бодр, бесстрастен, силен и творит: и пустыню, и каменья, и наполнит их жизнью и покажет людям — как они живут, любят, страдают, блаженствуют и
умирают… Зачем
художник послан в мир!..»
Мосолов
умер в 1914 году. Он пожертвовал в музей драгоценную коллекцию гравюр и офортов, как своей работы, так и иностранных
художников. Его тургеневскую фигуру помнят старые москвичи, но редко кто удостаивался бывать у него. Целые дни он проводил в своем доме за работой, а иногда отдыхал с трубкой на длиннейшем черешневом чубуке у окна, выходившего во двор, где помещался в восьмидесятых годах гастрономический магазин Генералова.
Его старшего брата,
художника В.И.Якоби, я знал еще с моих студенческих годов в Казани;
умирать приехал он также на Ривьеру, где и скончался в Ницце в тот год, когда я туда наезжал.
— А я вот теперь,
умирая, сохраняю твердое убеждение, что
художник даже думает образами.