Неточные совпадения
Он вас поймет: несчастие умягчает человека;
природа его становится тогда более чуткой и доступной к пониманью
предметов, превосходящих понятие человека, находящегося в обыкновенном и вседневном положении; он как бы весь обращается тогда в разогретый воск, из которого можно лепить все, что ни захотите.
Я изъяснял это тем, что наши поэты видели всякий высокий
предмет в его законном соприкосновенье с верховным источником лиризма — Богом, одни сознательно, другие бессознательно, потому что русская душа вследствие своей русской
природы уже слышит это как-то сама собой, неизвестно почему.
К чести, однако ж, верного поэтического чутья нашего нужно сказать то, что в образец пошел один Лафонтен затем именно, что был ближе к
природе: Дмитриев, Хемницер и Богданович стали производить подобные ему в простоте творенья, обработывая те же
предметы.
Свойство это велико: не полон и суров выйдет русский муж, начертанный Державиным, если не будет в нем чутья откликаться живо на всякий
предмет в
природе, изумляясь на всяком шагу красоте Божьего творенья.
В наше время уже всякий понимает, что абсолютная свобода воли для человека не существует, и что он, как все
предметы природы, находится в зависимости от её вечных законов.
Напротив, он выше других предметов, и потому восприимчивость к благу жизни в нем развита еще больше: низшие
предметы природы живут только в себе, наслаждаются собою, — человек может жить в других, наслаждаться чужою радостью, чужим счастьем.
Неточные совпадения
Меня хотя и занимала новость
предмета и проникался я прелестью окружавших нас картин
природы, но тут же, рядом с этими впечатлениями, чувствовалась и особенно предчувствовалась скука.
Ему пришла в голову прежняя мысль «писать скуку»: «Ведь жизнь многостороння и многообразна, и если, — думал он, — и эта широкая и голая, как степь, скука лежит в самой жизни, как лежат в
природе безбрежные пески, нагота и скудость пустынь, то и скука может и должна быть
предметом мысли, анализа, пера или кисти, как одна из сторон жизни: что ж, пойду, и среди моего романа вставлю широкую и туманную страницу скуки: этот холод, отвращение и злоба, которые вторглись в меня, будут красками и колоритом… картина будет верна…»
Но насколько он из него выходит и делает
предметом размышления что-либо из вещей божественных (των μετά θεόν), рассекается это единение, которое превыше разумения, и в коем, находясь в соединении с Богом, по сопричастности Божеству, он и сам становится Богом и слагает с себя естественный закон своей собственной
природы».].
«Бог, — говорит Платон в «Тимее», — пожелавши возможно более уподобить мир прекраснейшему и вполне совершенному среди мыслимых
предметов, устроил его как единое видимое живое существо, содержащее все сродные ему по
природе живые существа в себе самом «(Платон.
Как и в прочем невозможно мыслить что-либо, если думать о чуждом и заниматься другим, и ничего нельзя присоединять к
предмету мысли, чтобы получился самый этот
предмет, — так же следует поступать и здесь, ибо, имея представление другого в душе, нельзя этого мыслить вследствие действия представления, и душа, охваченная и связанная другим, не может получить впечатления от представления противоположного; но, как говорится о материи, она должна быть бескачественна, если должна воспринимать образы (τύπους) всех вещей, также и душа должна быть в еще большей степени бесформенна, раз в ней не должно быть препятствия для ее наполнения и просвещения высшей (της πρώτης)
природой.