А между тем «Мертвые души» произвели много шума, много ропота, задели за живое многих и насмешкой, и правдой, и карикатурой; коснулись порядка вещей, который у всех ежедневно перед глазами; исполнены промахов, анахронизмов, явного незнанья многих предметов; местами даже с умыслом помещено обидное и задевающее: авось кто-нибудь меня выбранит хорошенько и в брани,
в гневе выскажет мне правду, которой добиваюсь.
Неточные совпадения
Прошу их не питать против меня
гнева сокровенного, но вместо того выставить благородно все недостатки, какие могут быть найдены ими
в этой книге, — как недостатки писателя, так и недостатки человека: мое неразумие, недомыслие, самонадеянность, пустую уверенность
в себе, словом, все, что бывает у всех людей, хотя они того и не видят, и что, вероятно, еще
в большей мере находится во мне.
Если бы даже вместо меня умер
в России муж, действительно ей нужный
в теперешних ее обстоятельствах, то и оттого не следует приходить
в уныние никому из живущих, хотя и справедливо то, что если рановременно похищаются люди всем нужные, то это знак
гнева небесного, отъемлющего сим орудия и средства, которые помогли бы иным подвигнуться ближе к цели, нас зовущей.
Беда произносить его писателю
в те поры, когда он находится под влиянием страстных увлечений, досады, или
гнева, или какого-нибудь личного нерасположения к кому бы то ни было, словом —
в те поры, когда не пришла еще
в стройность его собственная душа: из него такое выйдет слово, которое всем опротивеет.
Смутились мы, твоих чуждаяся лучей,
В порыве
гнева и печали
Ты проклял нас, бессмысленных детей,
Разбив листы своей скрыжали.
Гнев везде неуместен, а больше всего
в деле правом, потому что затемняет и мутит его.
Молодому человеку еще как-нибудь пристал
гнев; по крайней мере,
в глазах некоторых он придает ему какую-то картинную наружность.
Нет, отыщи
в минувшем событье подобное настоящему, заставь его выступить ярко и порази его
в виду всех, как поражено было оно
гневом Божьим
в свое время; бей
в прошедшем настоящее, и
в двойную силу облечется твое слово: живей через то выступит прошедшее и криком закричит настоящее.
Одних нужно поднять, других попрекнуть: поднять тех, которые смутились от страхов и бесчинств, их окружающих; попрекнуть тех, которые
в святые минуты небесного
гнева и страданий повсюдных дерзают предаваться буйству всяких скаканий и позорного ликованья.
Бог весть, может быть, там увидите такой же беспорядок, за который браните других; может быть, там обитает растрепанный, неопрятный
гнев, способный всякую минуту овладеть вашею душою, на радость врагу Христа; может быть, там поселилась малодушная способность падать на всяком шагу
в уныние — жалкая дочь безверья
в Бога; может быть, там еще таится тщеславное желанье гоняться за тем, что блестит и пользуется известностью светской; может быть, там обитает гордость лучшими свойствами своей души, способная превратить
в ничто все добро, какое имеем.
«Мы дети вечности, а этот мир есть вырождение из вечного, и его воспринимаемость возникает
в гневе; его корень есть вечная природа, но вырожденная ибо так было не от вечности, есть разрушение, и все должно возвратиться в вечное существо»***.
Но шум быстро приближался, дверь вдруг распахнулась, и старик Иволгин,
в гневе, багровый, потрясенный, вне себя, тоже набросился на Птицына. За стариком следовали Нина Александровна, Коля и сзади всех Ипполит.
Неточные совпадения
Ответа нет. Он вновь посланье: // Второму, третьему письму // Ответа нет.
В одно собранье // Он едет; лишь вошел… ему // Она навстречу. Как сурова! // Его не видят, с ним ни слова; // У! как теперь окружена // Крещенским холодом она! // Как удержать негодованье // Уста упрямые хотят! // Вперил Онегин зоркий взгляд: // Где, где смятенье, состраданье? // Где пятна слез?.. Их нет, их нет! // На сем лице лишь
гнева след…
О, кто б немых ее страданий //
В сей быстрый миг не прочитал! // Кто прежней Тани, бедной Тани // Теперь
в княгине б не узнал! //
В тоске безумных сожалений // К ее ногам упал Евгений; // Она вздрогнула и молчит // И на Онегина глядит // Без удивления, без
гнева… // Его больной, угасший взор, // Молящий вид, немой укор, // Ей внятно всё. Простая дева, // С мечтами, сердцем прежних дней, // Теперь опять воскресла
в ней.
Все мы имеем маленькую слабость немножко пощадить себя, а постараемся лучше приискать какого-нибудь ближнего, на ком бы выместить свою досаду, например, на слуге, на чиновнике, нам подведомственном, который
в пору подвернулся, на жене или, наконец, на стуле, который швырнется черт знает куда, к самым дверям, так что отлетит от него ручка и спинка: пусть, мол, его знает, что такое
гнев.
Но как вдруг исчезнул бы этот
гнев, если бы она увидела
в несчастии того самого, на кого гневалась, как бы вдруг бросила она ему свой кошелек не размышляя, умно ли это или глупо, и разорвала на себе платье для перевязки, если б он был ранен!
В передней не дали даже и опомниться ему. «Ступайте! вас князь уже ждет», — сказал дежурный чиновник. Перед ним, как
в тумане, мелькнула передняя с курьерами, принимавшими пакеты, потом зала, через которую он прошел, думая только: «Вот как схватит, да без суда, без всего, прямо
в Сибирь!» Сердце его забилось с такой силою, с какой не бьется даже у наиревнивейшего любовника. Наконец растворилась пред ним дверь: предстал кабинет, с портфелями, шкафами и книгами, и князь гневный, как сам
гнев.