Неточные совпадения
Разумею то место в последней главе, когда, изобразив
выезд Чичикова из города, писатель, на
время оставляя своего героя среди столбовой дороги, становится сам на его место и, пораженный скучным однообразьем предметов, пустынной бесприютностью пространств наших и грустной песней, несущейся по всему лицу земли русской от моря до моря, обращается в лирическом воззванье к самой России, спрашивая у нее самой объясненья непонятного чувства, его объявшего, то есть: зачем и почему ему кажется, что будто всё, что ни есть в ней, от предмета одушевленного до бездушного, вперило на него глаза свои и чего-то ждет от него.
На станции Piere-sur-Liore, находящейся в трех километрах от замка де Дион, его встретил кучер графа, приехавший за ним вследствие посланной Савиным телеграммы, с извещением о
времени выезда из Парижа, и он отправился в замок.
Он говорит, что предварительно к вам об этом писал — хотел уведомить вас из Кургана о
времени выезда, не успел оттуда этого сделать и поручил мне исправить эту неисполнительность.
Неточные совпадения
Дело в том, что в это самое
время на
выезде из города, в слободе Навозной, цвела красотой посадская жена Алена Осипова.
С той поры он возненавидел Балашова и все мечтал объехать его во что бы то ни стало. Шли сезоны, а он все приходил в хвосте или совсем последним. Каждый раз брал билет на себя в тотализаторе — и это иногда был единственный билет на его лошадь. Публика при
выезде его на старт смеялась, а во
время бега, намекая на профессию хозяина, кричала:
Матушка, впрочем, уже догадывалась, что в Москве не путем
выездов добываются женихи и что существуют другие дороги, не столь блестящие, но более верные. В скором
времени она и прибегла к этим путям, но с этим предметом я предпочитаю подробнее познакомить читателя в следующей главе.
На этом балу я справлял как бы поминки по моей прошлогодней „светской“ жизни. С перехода во второй курс я быстро охладел к
выездам и городским знакомствам, и практические занятия химией направили мой интерес в более серьезную сторону. Программа второго курса стала гораздо интереснее. Лекции, лаборатория брали больше
времени. И тогда же я задумал переводить немецкий учебник химии Лемана.
В конце ноября 1830 года фон Зееманы ждали из Тихвина Наталью Федоровну Аракчееву, обещавшую приехать, как мы уже знаем, на долгую побывку. Извещенные письмом о
времени ее
выезда, они ждали ее с нетерпением, тем более, что за несколько дней перед этим случилось обстоятельство, положительно ошеломившее фон Зееманов, Зарудина и Кудрина.