Я держу заклад, что это человек, а не черт! — так кричал голова своим сопутникам, и Левко
почувствовал себя схваченным несколькими руками, из которых иные дрожали от страха.
Неточные совпадения
Месяц, остановившийся над его головою, показывал полночь; везде тишина; от пруда веял холод; над ним печально стоял ветхий дом с закрытыми ставнями; мох и дикий бурьян показывали, что давно из него удалились люди. Тут он разогнул свою руку, которая судорожно была сжата во все время сна, и вскрикнул от изумления,
почувствовавши в ней записку. «Эх, если бы я знал грамоте!» — подумал он, оборачивая ее перед
собою на все стороны. В это мгновение послышался позади его шум.
Ведьма сама
почувствовала, что холодно, несмотря на то что была тепло одета; и потому, поднявши руки кверху, отставила ногу и, приведши
себя в такое положение, как человек, летящий на коньках, не сдвинувшись ни одним суставом, спустилась по воздуху, будто по ледяной покатой горе, и прямо в трубу.
— Тут взвалил он
себе на плеча мешок с Чубом и дьяком, но
почувствовал, что он слишком тяжел.
Воздушная Катерина задрожала. Но уже пан Данило был давно на земле и пробирался с своим верным Стецьком в свои горы. «Страшно, страшно!» — говорил он про
себя,
почувствовав какую-то робость в козацком сердце, и скоро прошел двор свой, на котором так же крепко спали козаки, кроме одного, сидевшего на сторо́же и курившего люльку. Небо все было засеяно звездами.
То снилось ему, что вокруг него все шумит, вертится, а он бежит, бежит, не
чувствует под
собою ног… вот уже выбивается из сил…
Он стал
чувствовать себя неловко, неладно: точь-в-точь как будто прекрасно вычищенным сапогом вступил вдруг в грязную, вонючую лужу; словом, нехорошо, совсем нехорошо!
Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я
чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже.
Душевные движенья и чувства, которые дотоле как будто кто-то удерживал тяжкою уздою, теперь
почувствовали себя освобожденными, на воле и уже хотели излиться в неукротимые потоки слов, как вдруг красавица, оборотясь к татарке, беспокойно спросила:
Неточные совпадения
Этим обед и кончился; но когда встали из-за стола, Чичиков
почувствовал в
себе тяжести на целый пуд больше.
Хозяин, казалось, сам
чувствовал за
собою этот грех и тот же час спросил: «Не побеспокоил ли я вас?» Но Чичиков поблагодарил, сказав, что еще не произошло никакого беспокойства.
Он сделал даже самому
себе множество приятных сюрпризов, подмигнул бровью и губами и сделал кое-что даже языком; словом, мало ли чего не делаешь, оставшись один,
чувствуя притом, что хорош, да к тому же будучи уверен, что никто не заглядывает в щелку.
Но дышит свежо в самые очи холодное ночное дыхание и убаюкивает тебя, и вот уже дремлешь, и забываешься, и храпишь, и ворочается сердито,
почувствовав на
себе тяжесть, бедный, притиснутый в углу сосед.
— Вот говорит пословица: «Для друга семь верст не околица!» — говорил он, снимая картуз. — Прохожу мимо, вижу свет в окне, дай, думаю
себе, зайду, верно, не спит. А! вот хорошо, что у тебя на столе чай, выпью с удовольствием чашечку: сегодня за обедом объелся всякой дряни,
чувствую, что уж начинается в желудке возня. Прикажи-ка мне набить трубку! Где твоя трубка?