Неточные совпадения
Парасю, голубко!как пристала к нему белая свитка! еще бы
пояс поярче!.. пускай
уже, правда, я ему вытку, как перейдем жить в новую хату.
— А что ж это, моя дочь! — сказал отец, снимая с головы шапку и поправив
пояс, на котором висела сабля с чудными каменьями, — солнце
уже высоко, а у тебя обед не готов.
Пан Данило стал вглядываться и не заметил
уже на нем красного жупана; вместо того показались на нем широкие шаровары, какие носят турки; за
поясом пистолеты; на голове какая-то чудная шапка, исписанная вся не русскою и не польскою грамотою.
— Насчет гречихи я не могу вам сказать: это часть Григория Григорьевича. Я
уже давно не занимаюсь этим; да и не могу:
уже стара! В старину у нас, бывало, я помню, гречиха была по
пояс, теперь бог знает что. Хотя, впрочем, и говорят, что теперь все лучше. — Тут старушка вздохнула; и какому-нибудь наблюдателю послышался бы в этом вздохе вздох старинного осьмнадцатого столетия.
Неточные совпадения
Я поставлю полные баллы во всех науках тому, кто ни аза не знает, да ведет себя похвально; а в ком я вижу дурной дух да насмешливость, я тому нуль, хотя он Солона заткни за
пояс!» Так говорил учитель, не любивший насмерть Крылова за то, что он сказал: «По мне,
уж лучше пей, да дело разумей», — и всегда рассказывавший с наслаждением в лице и в глазах, как в том училище, где он преподавал прежде, такая была тишина, что слышно было, как муха летит; что ни один из учеников в течение круглого года не кашлянул и не высморкался в классе и что до самого звонка нельзя было узнать, был ли кто там или нет.
— Бог простит, — ответил Раскольников, и как только произнес это, мещанин поклонился ему, но
уже не земно, а в
пояс, медленно повернулся и вышел из комнаты. «Все о двух концах, теперь все о двух концах», — твердил Раскольников и более чем когда-нибудь бодро вышел из комнаты.
И польстился корыстью Бородатый: нагнулся, чтобы снять с него дорогие доспехи, вынул
уже турецкий нож в оправе из самоцветных каменьев, отвязал от
пояса черенок с червонцами, снял с груди сумку с тонким бельем, дорогим серебром и девическою кудрею, сохранно сберегавшеюся на память.
Так распоряжал кошевой, и все поклонились ему в
пояс и, не надевая шапок, отправились по своим возам и таборам и, когда
уже совсем далеко отошли, тогда только надели шапки. Все начали снаряжаться: пробовали сабли и палаши, насыпали порох из мешков в пороховницы, откатывали и становили возы и выбирали коней.
А шапки
уж давно не было на молодце, ни
пояса на кафтане, ни шитого платка; все пошло куда следует.