Как только кинул он деньги, все перед ним перемешалось, земля задрожала, и, как уже, — он и сам рассказать
не умел, — попал чуть ли не в самое пекло.
— Ваше царское величество, не прикажите казнить, прикажите миловать! Из чего, не во гнев будь сказано вашей царской милости, сделаны черевички, что на ногах ваших? Я думаю, ни один швец ни в одном государстве на свете
не сумеет так сделать. Боже ты мой, что, если бы моя жинка надела такие черевики!
Неточные совпадения
Однако ж она так
умела причаровать к себе самых степенных козаков (которым,
не мешает, между прочим, заметить, мало было нужды до красоты), что к ней хаживал и голова, и дьяк Осип Никифорович (конечно, если дьячихи
не было дома), и козак Корний Чуб, и козак Касьян Свербыгуз.
Случалось ли, что проголодавшийся дворянин подавился рыбьей костью, Пацюк
умел так искусно ударить кулаком в спину, что кость отправлялась куда ей следует,
не причинив никакого вреда дворянскому горлу.
— К тебе пришел, Пацюк, дай Боже тебе всего, добра всякого в довольствии, хлеба в пропорции! — Кузнец иногда
умел ввернуть модное слово; в том он понаторел в бытность еще в Полтаве, когда размалевывал сотнику дощатый забор. — Пропадать приходится мне, грешному! ничто
не помогает на свете! Что будет, то будет, приходится просить помощи у самого черта. Что ж, Пацюк? — произнес кузнец, видя неизменное его молчание, — как мне быть?
— А вот это дело, дорогой тесть! На это я тебе скажу, что я давно уже вышел из тех, которых бабы пеленают. Знаю, как сидеть на коне.
Умею держать в руках и саблю острую. Еще кое-что
умею…
Умею никому и ответа
не давать в том, что делаю.
Большая часть офицеров пила выморозки и
умела таскать жидов за пейсики
не хуже гусаров; несколько человек даже танцевали мазурку, и полковник П*** полка никогда
не упускал случая заметить об этом, разговаривая с кем-нибудь в обществе.
Пьяницу мельника, который совершенно был ни к чему
не годен, она, собственною своею мужественною рукою дергая каждый день за чуб, без всякого постороннего средства
умела сделать золотом, а
не человеком.
—
Не спрашивай, — сказал он, завертываясь еще крепче, —
не спрашивай, Остап;
не то поседеешь! — И захрапел так, что воробьи, которые забрались было на баштан, поподымались с перепугу на воздух. Но где уж там ему спалось! Нечего сказать, хитрая была бестия, дай Боже ему царствие небесное! —
умел отделаться всегда. Иной раз такую запоет песню, что губы станешь кусать.
Предметом став суждений шумных, // Несносно (согласитесь в том) // Между людей благоразумных // Прослыть притворным чудаком, // Или печальным сумасбродом, // Иль сатаническим уродом, // Иль даже демоном моим. // Онегин (вновь займуся им), // Убив на поединке друга, // Дожив без цели, без трудов // До двадцати шести годов, // Томясь в бездействии досуга // Без службы, без жены, без дел, // Ничем заняться
не умел.
— Ну нет, в силах! У тетушки натура крепковата. Это старушка — кремень, Платон Михайлыч! Да к тому ж есть и без меня угодники, которые около нее увиваются. Там есть один, который метит в губернаторы, приплелся ей в родню… бог с ним! может быть, и успеет! Бог с ними со всеми! Я подъезжать и прежде
не умел, а теперь и подавно: спина уж не гнется.
Увы, он и по-русски-то
не умел объясняться порядочно (не зная, впрочем, никакого другого языка), так что он весь, как-то разом, истощился, даже как будто похудел после своего адвокатского подвига.
Мне-с?.. ваша тетушка на ум теперь пришла, // Как молодой француз сбежал у ней из дому. // Голубушка! хотела схоронить // Свою досаду,
не сумела: // Забыла волосы чернить // И через три дни поседела.
Неточные совпадения
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно жизни холод // С летами вытерпеть
умел; // Кто странным снам
не предавался, // Кто черни светской
не чуждался, // Кто в двадцать лет был франт иль хват, // А в тридцать выгодно женат; // Кто в пятьдесят освободился // От частных и других долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный человек.
Но те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а те далече, // Как Сади некогда сказал. // Без них Онегин дорисован. // А та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил,
не допив до дна // Бокала полного вина, // Кто
не дочел ее романа // И вдруг
умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.
Мой бедный Ленский! изнывая, //
Не долго плакала она. // Увы! невеста молодая // Своей печали неверна. // Другой увлек ее вниманье, // Другой успел ее страданье // Любовной лестью усыпить, // Улан
умел ее пленить, // Улан любим ее душою… // И вот уж с ним пред алтарем // Она стыдливо под венцом // Стоит с поникшей головою, // С огнем в потупленных очах, // С улыбкой легкой на устах.
Высокой страсти
не имея // Для звуков жизни
не щадить, //
Не мог он ямба от хорея, // Как мы ни бились, отличить. // Бранил Гомера, Феокрита; // Зато читал Адама Смита // И был глубокий эконом, // То есть
умел судить о том, // Как государство богатеет, // И чем живет, и почему //
Не нужно золота ему, // Когда простой продукт имеет. // Отец понять его
не мог // И земли отдавал в залог.
Бывало, он трунил забавно, //
Умел морочить дурака // И умного дурачить славно, // Иль явно, иль исподтишка, // Хоть и ему иные штуки //
Не проходили без науки, // Хоть иногда и сам впросак // Он попадался, как простак. //
Умел он весело поспорить, // Остро и тупо отвечать, // Порой расчетливо смолчать, // Порой расчетливо повздорить, // Друзей поссорить молодых // И на барьер поставить их,