Неточные совпадения
Неугомонен и черт проклятый: носил бы уже свитку без одного рукава; так нет,
нужно же добрым людям
не давать покою.
— Я
не злопамятен, Солопий. Если хочешь, я освобожу тебя! — Тут он мигнул хлопцам, и те же самые, которые сторожили его, кинулись развязывать. — За то и ты делай, как
нужно: свадьбу! — да и попируем так, чтобы целый год болели ноги от гопака.
Но мы почти все уже рассказали, что
нужно, о голове; а пьяный Каленик
не добрался еще и до половины дороги и долго еще угощал голову всеми отборными словами, какие могли только вспасть на лениво и несвязно поворачивавшийся язык его.
Хлопцы, слышали ли вы?
Наши ль головы
не крепки!
У кривого головы
В голове расселись клепки.
Набей, бондарь, голову
Ты стальными обручами!
Вспрысни, бондарь, голову
Батогами, батогами!
Голова наш сед и крив;
Стар, как бес, а что за дурень!
Прихотлив и похотлив:
Жмется к девкам… Дурень, дурень!
И тебе лезть к парубкам!
Тебя б
нужно в домовину,
По усам до по шеям!
За чуприну! за чуприну!
— А что до этого дьявола в вывороченном тулупе, то его, в пример другим, заковать в кандалы и наказать примерно. Пусть знают, что значит власть! От кого же и голова поставлен, как
не от царя? Потом доберемся и до других хлопцев: я
не забыл, как проклятые сорванцы вогнали в огород стадо свиней, переевших мою капусту и огурцы; я
не забыл, как чертовы дети отказались вымолотить мое жито; я
не забыл… Но провались они, мне
нужно непременно узнать, какая это шельма в вывороченном тулупе.
— Чем наградить тебя, парубок? Я знаю, тебе
не золото
нужно: ты любишь Ганну; но суровый отец мешает тебе жениться на ней. Он теперь
не помешает; возьми, отдай ему эту записку…
—
Не всякий голова голове чета! — произнес с самодовольным видом голова. Рот его покривился, и что-то вроде тяжелого, хриплого смеха, похожего более на гудение отдаленного грома, зазвучало в его устах. — Как думаешь, пан писарь,
нужно бы для именитого гостя дать приказ, чтобы с каждой хаты принесли хоть по цыпленку, ну, полотна, еще кое-чего… А?
— Экая невидальщина! Кто на веку своем
не знался с нечистым? Тут-то и
нужно гулять, как говорится, на прах.
Там и увидишь кого
нужно; да
не позабудь набрать в карманы того, для чего и карманы сделаны…
Прошлый год, так как-то около лета, да чуть ли
не на самый день моего патрона, приехали ко мне в гости (
нужно вам сказать, любезные читатели, что земляки мои, дай Бог им здоровья,
не забывают старика.
Разговорились все (опять
нужно вам заметить, что у нас никогда о пустяках
не бывает разговора.
Старуха моя начала было говорить, что
нужно наперед хорошенько вымыть яблоки, потом намочить в квасу, а потом уже… «Ничего из этого
не будет! — подхватил полтавец, заложивши руку в гороховый кафтан свой и прошедши важным шагом по комнате, — ничего
не будет!
Я, помнится, обещал вам, что в этой книжке будет и моя сказка. И точно, хотел было это сделать, но увидел, что для сказки моей
нужно, по крайней мере, три таких книжки. Думал было особо напечатать ее, но передумал. Ведь я знаю вас: станете смеяться над стариком. Нет,
не хочу! Прощайте! Долго, а может быть, совсем,
не увидимся. Да что? ведь вам все равно, хоть бы и
не было совсем меня на свете. Пройдет год, другой — и из вас никто после
не вспомнит и
не пожалеет о старом пасичнике Рудом Паньке.
— Когда
нужно черта, то и ступай к черту! — отвечал Пацюк,
не подымая на него глаз и продолжая убирать галушки.
Тут заметил Вакула, что ни галушек, ни кадушки перед ним
не было; но вместо того на полу стояли две деревянные миски: одна была наполнена варениками, другая сметаною. Мысли его и глаза невольно устремились на эти кушанья. «Посмотрим, — говорил он сам себе, — как будет есть Пацюк вареники. Наклоняться он, верно,
не захочет, чтобы хлебать, как галушки, да и нельзя:
нужно вареник сперва обмакнуть в сметану».
— Помилуй, Вакула! — жалобно простонал черт, — все что для тебя
нужно, все сделаю, отпусти только душу на покаяние:
не клади на меня страшного креста!
Но как скоро услышал решение своей дочери, то успокоился и
не хотел уже вылезть, рассуждая, что к хате своей
нужно пройти, по крайней мере, шагов с сотню, а может быть, и другую.
— Скажи лучше, чтоб тебе водки
не захотелось пить, старая пьяница! — отвечала ткачиха, —
нужно быть такой сумасшедшей, как ты, чтобы повеситься! Он утонул! утонул в пролубе! Это я так знаю, как то, что ты была сейчас у шинкарки.
— Думай себе что хочешь, — сказал Данило, — думаю и я себе. Слава богу, ни в одном еще бесчестном деле
не был; всегда стоял за веру православную и отчизну, —
не так, как иные бродяги таскаются бог знает где, когда православные бьются насмерть, а после нагрянут убирать
не ими засеянное жито. На униатов [Униаты — принявшие унию, то есть объединение православной церкви с католической под властью римского папы.] даже
не похожи:
не заглянут в Божию церковь. Таких бы
нужно допросить порядком, где они таскаются.
— Что говоришь ты, муж мой!
Не ты ли издевался над нами, слабыми женами? А теперь сам говоришь, как слабая жена. Тебе еще долго
нужно жить.
— Знаю, зачем идут они, — вымолвил Данило, подымаясь с места. — Седлайте, мои верные слуги, коней! надевайте сбрую! сабли наголо!
не забудьте набрать и свинцового толокна. С честью
нужно встретить гостей!
— О! это
не такой нож, какой
нужно.
Нужно вам знать, что память у меня, невозможно сказать, что за дрянь: хоть говори, хоть
не говори, все одно.
— И ты поверил ему! Врет он, проклятый! Когда-нибудь попаду, право, поколочу его собственными руками. О, я ему поспущу жиру! Впрочем,
нужно наперед поговорить с нашим подсудком, нельзя ли судом с него стребовать… Но
не об этом теперь дело. Ну, что ж, обед был хороший?
— Ну вот, уже и обиделся! — сказала тетушка. «Ще молода дытына, — подумала она про себя, — ничего
не знает!
нужно их свести вместе, пусть познакомятся!»
— Слушай, Омелько! коням дай прежде отдохнуть хорошенько, а
не веди тотчас, распрягши, к водопою! они лошади горячие. Ну, Иван Федорович, — продолжала, вылезая, тетушка, — я советую тебе хорошенько подумать об этом. Мне еще
нужно забежать в кухню, я позабыла Солохе заказать ужин, а она негодная, я думаю, сама и
не подумала об этом.
Неточные совпадения
В иной комнате и вовсе
не было мебели, хотя и было говорено в первые дни после женитьбы: «Душенька,
нужно будет завтра похлопотать, чтобы в эту комнату хоть на время поставить мебель».
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а
не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и
нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза, желая увериться,
не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «Ну, уж коли пошло на то, — подумал он сам в себе, — так мешкать более нечего,
нужно отсюда убираться поскорей».
Ибо к чести героя нашего
нужно сказать, что сердце у него было сострадательно и он
не мог никак удержаться, чтобы
не подать бедному человеку медного гроша.
Он насильно пожал ему руку, и прижал ее к сердцу, и благодарил его за то, что он дал ему случай увидеть на деле ход производства; что передрягу и гонку
нужно дать необходимо, потому что способно все задремать и пружины сельского управленья заржавеют и ослабеют; что вследствие этого события пришла ему счастливая мысль: устроить новую комиссию, которая будет называться комиссией наблюдения за комиссиею построения, так что уже тогда никто
не осмелится украсть.