На каком-то углу — шевелящийся
колючий куст голов. Над головами — отдельно, в воздухе, — знамя, слова: «Долой Машины! Долой Операцию!» И отдельно (от меня) — я, думающий секундно: «Неужели у каждого такая боль, какую можно исторгнуть изнутри — только вместе с сердцем, и каждому нужно что-то сделать, прежде чем — » И на секунду — ничего во всем мире, кроме (моей) звериной руки с чугунно-тяжелым свертком…
А вон другой — для глупой шутки, лапу // Лохматую в
колючий куст просунув, // Зажмурясь, ждет, чтоб ферязь разорвать // И сделать в ней прореху, где не надо.
Ему казалось, что подъем бесконечен, и тупое отчаяние овладевало его душой. Но он продолжал карабкаться наверх, ежеминутно падая, ссаживая колени и хватаясь руками за
колючие кусты. Временами ему представлялось, что. он спит и видит один из своих лихорадочных болезненных снов. И панический переполох после пикника, и долгое блуждание по дороге, и бесконечное карабканье по насыпи — все было так же тяжело, нелепо, неожиданно и ужасно, как эти кошмары.
Вдруг окно лопнуло, распахнулось, и, как дым, повалили в баню плотные сизые облака, приподняли, закружив, понесли и бросили в
колючие кусты; разбитый, он лежал, задыхаясь и стоная, а вокруг него по кустам шнырял невидимый пёс, рыча и воя; сверху наклонилось чьё-то гладкое, безглазое лицо, протянулись длинные руки, обняли, поставили на ноги и, мягко толкая в плечи, стали раскачивать из стороны в сторону, а Савка, кувыркаясь и катаясь по земле, орал:
У подножья обрывов берег завален глыбами камней с острыми краями: всюду валяется бурелом, заросший осокой и
колючими кустами шиповника; между камнями во множестве валяются обломки раковин, которыми легко поранить ноги.
Неточные совпадения
Здесь пока, до начала горы, растительность была скудная, и дачи, с опаленною кругом травою и тощими
кустами, смотрели жалко. Они с закрытыми своими жалюзи, как будто с закрытыми глазами, жмурились от солнца. Кругом немногие деревья и цветники, неудачная претензия на сад, делали эту наготу еще разительнее. Только одни исполинские
кусты алоэ, вдвое выше человеческого роста, не боялись солнца и далеко раскидывали свои сочные и
колючие листья.
«Бог одинаково живет во всех вещах, а вещь ничего не знает о Боге; и Он не открывается вещи, а она получает от Него силу, но по своему свойству, — или от его любви, или от его гнева; и от чего она берет ее, то и обнаруживается вовне, и если есть благо в ней, то для злобы оно как бы закрыто, как вы можете видеть на примере
куста шиповника; еще более на других
колючих вещах: из него ведь вырастает прекрасный душистый цветок, и в нем лежат два свойства любовное и враждебное, какое побеждает, то и дает плод» [IV, 343–344, § 49.].
Над головой — яркое горячее небо, кругом — бледно-зеленая
колючая зелень
кустов малины, перемешанных с сорною заростью.
Бывало, я, прижавшись за
кустами //
Колючими, гляжу не нагляжуся // На девичьи забавы.
По мыскам, заливным лугам и той полосе, которая отделяет настоящий лес от линии воды, ютятся всевозможные разночинцы лесного царства: тут качается и гибкая рябина — эта северная яблоня, и душистая черемуха, и распустившаяся верба, и тальник, и
кусты вереска, жимолости и смородины, и
колючий шиповник с волчьей ягодой.