Неточные совпадения
Но ни один из прохожих и проезжих не знал, чего ей стоило упросить отца взять с
собою, который и душою рад бы был это сделать прежде, если бы не злая мачеха, выучившаяся держать его в руках так же ловко, как он вожжи своей старой кобылы, тащившейся,
за долгое служение, теперь на продажу.
«Туда к черту! Вот тебе и свадьба! — думал он про
себя, уклоняясь от сильно наступавшей супруги. — Придется отказать доброму человеку ни
за что ни про что. Господи боже мой,
за что такая напасть на нас грешных! и так много всякой дряни на свете, а ты еще и жинок наплодил!»
—
За что же это, кум, на нас напасть такая? Тебе еще ничего; тебя винят, по крайней мере,
за то, что у другого украл; но
за что мне, несчастливцу, недобрый поклеп такой: будто у самого
себя стянул кобылу? Видно, нам, кум, на роду уже написано не иметь счастья!
Не подумаю без радости, — продолжала она, вынимая из пазухи маленькое зеркало, обклеенное красною бумагою, купленное ею на ярмарке, и глядясь в него с тайным удовольствием, — как я встречусь тогда где-нибудь с нею, — я ей ни
за что не поклонюсь, хоть она
себе тресни.
Не успела Параска переступить
за порог хаты, как почувствовала
себя на руках парубка в белой свитке, который с кучею народа выжидал ее на улице.
Решилась попробовать последнее средство; слово
за слово, уговорила старуху идти с
собою.
Узнали, что это
за птица: никто другой, как сатана, принявший человеческий образ для того, чтобы отрывать клады; а как клады не даются нечистым рукам, так вот он и приманивает к
себе молодцов.
— Потанцевать?.. эх вы, замысловатые девушки! — протяжно произнес Каленик, смеясь и грозя пальцем и оступаясь, потому что ноги его не могли держаться на одном месте. — А дадите перецеловать
себя? Всех перецелую, всех!.. — И косвенными шагами пустился бежать
за ними.
— Не поможет! не поможет, брат! Визжи
себе хоть чертом, не только бабою, меня не проведешь! — и толкнул его в темную комору так, что бедный пленник застонал, упавши на пол, а сам в сопровождении десятского отправился в хату писаря, и вслед
за ними, как пароход, задымился винокур.
— Ну, теперь пойдет голова рассказывать, как вез царицу! — сказал Левко и быстрыми шагами и радостно спешил к знакомой хате, окруженной низенькими вишнями. «Дай тебе бог небесное царство, добрая и прекрасная панночка, — думал он про
себя. — Пусть тебе на том свете вечно усмехается между ангелами святыми! Никому не расскажу про диво, случившееся в эту ночь; тебе одной только, Галю, передам его. Ты одна только поверишь мне и вместе со мною помолишься
за упокой души несчастной утопленницы!»
«Не любит она меня, — думал про
себя, повеся голову, кузнец. — Ей все игрушки; а я стою перед нею как дурак и очей не свожу с нее. И все бы стоял перед нею, и век бы не сводил с нее очей! Чудная девка! чего бы я не дал, чтобы узнать, что у нее на сердце, кого она любит! Но нет, ей и нужды нет ни до кого. Она любуется сама
собою; мучит меня, бедного; а я
за грустью не вижу света; а я ее так люблю, как ни один человек на свете не любил и не будет никогда любить».
— Смейся, смейся! — говорил кузнец, выходя вслед
за ними. — Я сам смеюсь над
собою! Думаю, и не могу вздумать, куда девался ум мой. Она меня не любит, — ну, бог с ней! будто только на всем свете одна Оксана. Слава богу, дивчат много хороших и без нее на селе. Да что Оксана? с нее никогда не будет доброй хозяйки; она только мастерица рядиться. Нет, полно, пора перестать дурачиться.
— Что
за лестница! — шептал про
себя кузнец, — жаль ногами топтать. Экие украшения? Вот, говорят, лгут сказки! кой черт лгут! боже ты мой, что
за перила! какая работа! тут одного железа рублей на пятьдесят пошло!
Музыканты принялись
за исподку его, спеченную вместе с деньгами, и, на время притихнув, положили возле
себя цимбалы, скрыпки и бубны.
Говорят, они все готовы были
себя продать
за денежку сатане с душою и ободранными жупанами.
— Кому ж, как не отцу, смотреть
за своею дочкой! — бормотал он про
себя. — Ну, я тебя спрашиваю: где таскался до поздней ночи?
— Думай
себе что хочешь, — сказал Данило, — думаю и я
себе. Слава богу, ни в одном еще бесчестном деле не был; всегда стоял
за веру православную и отчизну, — не так, как иные бродяги таскаются бог знает где, когда православные бьются насмерть, а после нагрянут убирать не ими засеянное жито. На униатов [Униаты — принявшие унию, то есть объединение православной церкви с католической под властью римского папы.] даже не похожи: не заглянут в Божию церковь. Таких бы нужно допросить порядком, где они таскаются.
— Бери, Стецько, с
собою скорее острую саблю да винтовку да ступай
за мною!
Тут снял он с
себя пояс, бросил вниз саблю, чтоб не звенела, и, ухватясь
за ветви, поднялся вверх.
И чудится пану Даниле (тут он стал щупать
себя за усы, не спит ли), что уже не небо в светлице, а его собственная опочивальня: висят на стене его татарские и турецкие сабли; около стен полки, на полках домашняя посуда и утварь; на столе хлеб и соль; висит люлька… но вместо образов выглядывают страшные лица; на лежанке… но сгустившийся туман покрыл все, и стало опять темно.
Неточные совпадения
Хлестаков (защищая рукою кушанье).Ну, ну, ну… оставь, дурак! Ты привык там обращаться с другими: я, брат, не такого рода! со мной не советую… (Ест.)Боже мой, какой суп! (Продолжает есть.)Я думаю, еще ни один человек в мире не едал такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай, какая курица! Дай жаркое! Там супу немного осталось, Осип, возьми
себе. (Режет жаркое.)Что это
за жаркое? Это не жаркое.
Анна Андреевна. Ну что ты? к чему? зачем? Что
за ветреность такая! Вдруг вбежала, как угорелая кошка. Ну что ты нашла такого удивительного? Ну что тебе вздумалось? Право, как дитя какое-нибудь трехлетнее. Не похоже, не похоже, совершенно не похоже на то, чтобы ей было восемнадцать лет. Я не знаю, когда ты будешь благоразумнее, когда ты будешь вести
себя, как прилично благовоспитанной девице; когда ты будешь знать, что такое хорошие правила и солидность в поступках.
— дворянин учится наукам: его хоть и секут в школе, да
за дело, чтоб он знал полезное. А ты что? — начинаешь плутнями, тебя хозяин бьет
за то, что не умеешь обманывать. Еще мальчишка, «Отче наша» не знаешь, а уж обмериваешь; а как разопрет тебе брюхо да набьешь
себе карман, так и заважничал! Фу-ты, какая невидаль! Оттого, что ты шестнадцать самоваров выдуешь в день, так оттого и важничаешь? Да я плевать на твою голову и на твою важность!
Лука Лукич (хватаясь
за карманы, про
себя).Вот те штука, если нет! Есть, есть! (Вынимает и подает, дрожа, ассигнации.)
Правдин. Надобно действительно, чтоб всякое состояние людей имело приличное
себе воспитание; тогда можно быть уверену… Что
за шум?