Неточные совпадения
«Ивась!» — закричала Пидорка и бросилась к нему; но привидение все с ног
до головы покрылось кровью и осветило всю
хату красным светом…
Кузнец рассеянно оглядывал углы своей
хаты, вслушиваясь по временам в далеко разносившиеся песни колядующих; наконец остановил глаза на мешках: «Зачем тут лежат эти мешки? их давно бы пора убрать отсюда. Через эту глупую любовь я одурел совсем. Завтра праздник, а в
хате до сих пор лежит всякая дрянь. Отнести их в кузницу!»
Уже день и два живет она в своей
хате и не хочет слышать о Киеве, и не молится, и бежит от людей, и с утра
до позднего вечера бродит по темным дубравам.
— Господи, царица наша небесная! — радостно бормотал старик, одним обрубком вытирая слезы, а другим торопливо крестясь. — Василь, родненький ты мой! Господи!.. Выскочили мы с тобой… Василь!.. Господи… выскочили! Что ж ты стоишь? Бежим
до хаты!..
Неточные совпадения
Я неторопливо дошел
до старой корчмы — нежилой, развалившейся
хаты, и стал на опушке хвойного леса, под высокой сосной с прямым голым стволом.
Добравшись
до узкой тропинки, ведшей прямо к
хате Мануйлихи, я слез с Таранчика, на котором по краям потника и в тех местах, где его кожа соприкасалась со сбруей, белыми комьями выступила густая пена, и повел его в поводу. От сильного дневного жара и от быстрой езды кровь шумела у меня в голове, точно нагнетаемая каким-то огромным, безостановочным насосом.
— Иван Тимофеевич? Ну, вот и отлично. Так
до свиданья, Иван Тимофеевич! Не брезгуйте нашей
хатой, заходите.
И мы добрались
до какой-то избы, // О завтрашнем утре мечтая; // С оконцем из слюды, низка, без трубы, // Была наша
хата такая, // Что я головою касалась стены, // А в дверь упиралась ногами; // Но мелочи эти нам были смешны, // Не то уж случалося с нами. // Мы вместе! теперь бы легко я снесла // И самые трудные муки…
На другое утро Оленин проснулся поздно. Хозяев уже не было. Он не пошел на охоту и то брался за книгу, то выходил на крыльцо и опять входил в
хату и ложился на постель. Ванюша думал, что он болен. Перед вечером Оленин решительно встал, принялся писать и писал
до поздней ночи. Он написал письмо, но не послал его, потому что никто всё-таки бы не понял того, чтò он хотел сказать, да и не зачем кому бы то ни было понимать это, кроме самого Оленина. Вот чтò он писал: