— Иван Иванович, — сказал он, —
что вы, признаков нет! Посмотрите-ка, ему в «лигаментум-нухе» насыпали! — Повернул труп и указал перелом шейного позвонка. — Нет уж, Иван Иванович, не было случая, чтобы с Хитровки присылали не убитых.
В письме к А. С. Пушкину в 1831 году: «…я бываю иногда — угадайте где? В Английском клубе! Вы мне говорили,
что Вам пришлось бывать там; а я бы Вас встречал там, в этом прекрасном помещении, среди этих греческих колонн, в тени прекрасных деревьев…»
Неточные совпадения
— Соборным певчим был, семинарист. А вот до
чего дошел! Тише
вы, дьяволы! — крикнул Рудников, и мы начали подниматься по узкой деревянной лестнице на чердак. Внизу гудело «многая лета».
— А
вы что же не пьете? Кушайте! — обратилась ко мне полковница.
— А вот
вы, барин,
чего не пьете? У нас так не полагается. Извольте пить! — сказал бородач-банкомет и потянулся ко мне чокаться.
— Персидская ромашка! О нет,
вы не шутите, это в жизни вещь великая. Не будь ее на свете — не был бы я таким, каким
вы меня видите, а мой патрон не состоял бы в членах Общества драматических писателей и не получал бы тысячи авторского гонорара, а «Собачий зал»…
Вы знаете,
что такое «Собачий зал»?..
— Как же
вы переделывали и
что? Откуда же режиссер брал столько пьес для переделки? — спросил я.
— Павел Николаевич,
что это я
вас у себя в театре не вижу?
— Помилуйте, Федор Адамыч, бываю изредка… Вот на это воскресенье велел для ребятишек ложу взять.
Что у
вас пойдет?
— Подлецы
вы все, вот
что! Сволочь! — взвизгнул Рыжеусов, выскочил из-за стола и уехал из клуба.
—
Что же, можно. А
вы кто такой будете?
— Знаете
что? Видали ли
вы когда-нибудь лакейский театр?
— Помилуйте, за
что же-с… Я и так рад для
вас.
— Пишут,
что чуть дышут, а живут страсть богато, гребут золото лопатой, а дерьмо языком, и ни рубах, ни порток ни на ком! Да вот еще
вам бурмистр письмо привез…
— А теперь у
вас, барин, в чистом поле вот
что, — и, просунув большой палец между указательным и средним, слуга преподнес барину кукиш.
— Нет,
вы видели подвальную, ее мы уже сломали, а под ней еще была, самая страшная: в одном ее отделении картошка и дрова лежали, а другая половина была наглухо замурована… Мы и сами не знали,
что там помещение есть. Пролом сделали, и наткнулись мы на дубовую, железом кованную дверь. Насилу сломали, а за дверью — скелет человеческий… Как сорвали дверь — как загремит, как цепи звякнули… Кости похоронили. Полиция приходила, а пристав и цепи унес куда-то.
— Сидор Мартыныч,
что с
вами? — крикнул он.
— Власти разрешили
вам, но упустили из виду,
что вход в заведение, торгующее вином, от входа в церковь не разрешается ближе сорока двух сажен. А где у
вас эти сорок две сажени?
—
Вас я десятки лет знаю и последние книги ваши перечитал… Уж извините,
что позволю себе
вас побеспокоить.
Цитирую его «Путешествие в Арзрум»: «…Гасан начал с того,
что разложил меня на теплом каменном полу, после
чего он начал ломать мне члены, вытягивать суставы, бить меня сильно кулаком: я не чувствовал ни малейшей боли, но удивительное облегчение (азиатские банщики приходят иногда в восторг, вспрыгивают
вам на плечи, скользят ногами по бедрам и пляшут на спине вприсядку).
— Ну
чего же
вы? Там уже начали!..
—
Что такое за темнота у
вас тутотка?
— Нет, сердце говорит, но вы подумайте: вы, мужчины, имеете виды на девушку, вы ездите в дом, вы сближаетесь, высматриваете, выжидаете, найдете ли вы то,
что вы любите, и потом, когда вы убеждены, что любите, вы делаете предложение…
Неточные совпадения
Хлестаков (придвигаясь).Да ведь это
вам кажется только,
что близко; а
вы вообразите себе,
что далеко. Как бы я был счастлив, сударыня, если б мог прижать
вас в свои объятия.
Осип. Да
что завтра! Ей-богу, поедем, Иван Александрович! Оно хоть и большая честь
вам, да все, знаете, лучше уехать скорее: ведь
вас, право, за кого-то другого приняли… И батюшка будет гневаться,
что так замешкались. Так бы, право, закатили славно! А лошадей бы важных здесь дали.
Почтмейстер. Да
что я? Как
вы, Антон Антонович?
Городничий (в сторону).О, тонкая штука! Эк куда метнул! какого туману напустил! разбери кто хочет! Не знаешь, с которой стороны и приняться. Ну, да уж попробовать не куды пошло!
Что будет, то будет, попробовать на авось. (Вслух.)Если
вы точно имеете нужду в деньгах или в
чем другом, то я готов служить сию минуту. Моя обязанность помогать проезжающим.
Аммос Федорович.
Что ж
вы полагаете, Антон Антонович, грешками? Грешки грешкам — рознь. Я говорю всем открыто,
что беру взятки, но
чем взятки? Борзыми щенками. Это совсем иное дело.