Неточные совпадения
— Я его сам сию минуту
видел. Сам
видел! — кричал
пристав. После немалых поисков нож был найден: его во время суматохи кто-то из присутствовавших вытащил и заложил за полбутылки в соседнем кабаке.
Целый день полуголодный, босой или в рваных опорках зимой,
видит малый на улицах вольных ребятишек и
пристает к ним…
Я пообещал ничего не писать об этом происшествии и, конечно, ничего не рассказал
приставу о том, что
видел ночью, но тогда же решил заняться исследованием Грачевки, так похожей на Хитровку, Арженовку, Хапиловку и другие трущобы, которые я не раз посещал.
— Нет, вы
видели подвальную, ее мы уже сломали, а под ней еще была, самая страшная: в одном ее отделении картошка и дрова лежали, а другая половина была наглухо замурована… Мы и сами не знали, что там помещение есть. Пролом сделали, и наткнулись мы на дубовую, железом кованную дверь. Насилу сломали, а за дверью — скелет человеческий… Как сорвали дверь — как загремит, как цепи звякнули… Кости похоронили. Полиция приходила, а
пристав и цепи унес куда-то.
Сквозь потемки и дым, стлавшийся по морю, я не
видел пристани и построек и мог только разглядеть тусклые постовые огоньки, из которых два были красные.
— Ой, голубушка Варвара Дмитриевна, — говорила она, — я и от одного-то письма вся дрожу, все боюсь.
Увижу пристава близко дома, так вся и сомлею, — думаю: за мной идут, в тюрьму сажать хотят.
Неточные совпадения
Во-первых, она сообразила, что городу без начальства ни на минуту оставаться невозможно; во-вторых, нося фамилию Палеологовых, она
видела в этом некоторое тайное указание; в-третьих, не мало предвещало ей хорошего и то обстоятельство, что покойный муж ее, бывший винный
пристав, однажды, за оскудением, исправлял где-то должность градоначальника.
И вот
вижу, бежит опять вприпрыжку моя ундина: [Ундина — в германо-скандинавском фольклоре то же, что русалка в славянском.] поравнявшись со мной, она остановилась и пристально посмотрела мне в глаза, как будто удивленная моим присутствием; потом небрежно обернулась и тихо пошла к
пристани.
Но, увы! комендант ничего не мог сказать мне решительного. Суда, стоящие в
пристани, были все — или сторожевые, или купеческие, которые еще даже не начинали нагружаться. «Может быть, дня через три, четыре придет почтовое судно, — сказал комендант, — и тогда — мы
увидим». Я вернулся домой угрюм и сердит. Меня в дверях встретил казак мой с испуганным лицом.
Толпа росла; к танцующим
приставали другие, и нельзя было
видеть без внутреннего движенья, как все отдирало танец самый вольный, самый бешеный, какой только
видел когда-либо свет и который, по своим мощным изобретателям, назван козачком.
Варвара. Ну что ты
пристаешь! Разве не
видишь, что ей без тебя тяжело.