Неточные совпадения
—
Так на хитровском жаргоне называется трактир,
вот этот самый!
— Да, очень.
Вот от него мне памятка осталась. Тогда я ему бланк нашей анкеты дал, он написал, а я прочел и усомнился. А он говорит: «Все правда. Как написано —
так и есть. Врать не умею».
Положим, это еще Кречинский делал. Но Сухаревка выше Кречинского. Часы или булавку долго ли подменить! А
вот подменить дюжину штанов — это может только Сухаревка. Делалось это
так: ходят малые по толкучке, на плечах у них перекинуты связки штанов, совершенно новеньких, только что сшитых, аккуратно сложенных.
— А
вот вы, барин, чего не пьете? У нас
так не полагается. Извольте пить! — сказал бородач-банкомет и потянулся ко мне чокаться.
Ну
вот, я и удумал, да
так уж и начал делать: дам приказчику три копейки и скажу: «
Вот тебе три копейки, добавь свои две, пойди в трактир, закажи чайку и пей в свое удовольствие, сколько хочешь».
Вот эти-то «имеющие приезд ко двору» заслуженные «болдохи» или «иваны» из «Шиповской крепости» и «волки» из «Сухого оврага» с Хитровки имели два входа — один общий с бульвара, а другой с Грачевки, где также исчезали незримо с тротуара, особенно когда приходилось тащить узлы, что через зал все-таки как-то неудобно.
— Уж там запишут или не запишут ваши имена, а
вот что Пушкин верно сказал,
так это...
Вот, кажется, знакомое слово «щипцы», а это, оказывается, морда у борзой
так называется.
—
Вот, Николай Семеныч, получена из Сибири копченая нельмушка и маринованные налимьи печенки. Очень хороши. Сам я пробовал. Вчера граф Рибопьер с Карлом Александрычем приезжали. Сегодня за второй порцией прислали…
Так прикажете завернуть?
—
Вот я еще в силах работать, а как отдам все силы Москве —
так уеду к себе на родину.
Вот этих каюток тогда тут не было, дом был длинный, двухэтажный, а зала дворянская тоже была большая, с
такими же мягкими диванами, и буфет был — проси чего хочешь…
Фортунку я уже не застал, а
вот воланы не перевелись. Вместо прежних крепостников появились новые богатые купеческие «саврасы без узды», которые старались подражать бывшим крепостникам в том, что было им по уму и по силам.
Вот и пришлось лихачам опять воланы набивать ватой, только вдвое потолще,
так как удар сапога бутылками тяжелее барских заграничных ботинок и козловых сапог от Пироне.
Разговаривает все на тонкой деликатности, что разве только дворянству уступит; пойдешь на Щукин — купцы тебе кричат: «Почтенный!»; на перевозе в лодке с чиновником сядешь; компании захотел — ступай в лавочку: там тебе кавалер расскажет про лагери и объявит, что всякая звезда значит на небе,
так вот как на ладони все видишь.
Цитует немедленно тех и других древних писателей и чуть только видит какой-нибудь намек или просто показалось ему намеком, уж он получает рысь и бодрится, разговаривает с древними писателями запросто, задает им запросы и сам даже отвечает на них, позабывая вовсе о том, что начал робким предположением; ему уже кажется, что он это видит, что это ясно, — и рассуждение заключено словами: «так это вот как было,
так вот какой народ нужно разуметь, так вот с какой точки нужно смотреть на предмет!» Потом во всеуслышанье с кафедры, — и новооткрытая истина пошла гулять по свету, набирая себе последователей и поклонников.
Неточные совпадения
Хлестаков. Да
вот тогда вы дали двести, то есть не двести, а четыреста, — я не хочу воспользоваться вашею ошибкою; —
так, пожалуй, и теперь столько же, чтобы уже ровно было восемьсот.
Так я,
вот изволите видеть, забежал к Коробкину.
Артемий Филиппович.
Вот не было заботы,
так подай!
А
вот вам, Лука Лукич,
так, как смотрителю учебных заведений, нужно позаботиться особенно насчет учителей.
Да объяви всем, чтоб знали: что
вот, дискать, какую честь бог послал городничему, — что выдает дочь свою не то чтобы за какого-нибудь простого человека, а за
такого, что и на свете еще не было, что может все сделать, все, все, все!