Неточные совпадения
Рядом со мной, у входа в Малый театр, сидит единственный в Москве бронзовый домовладелец, в том же самом заячьем халатике, в котором он
писал «Волки и овцы». На стене у входа я читаю афишу этой
пьесы и переношусь в далекое прошлое.
—
Написал я
пьесу, а без имени не берут. Не откажите поставить свое имя рядом с моим, и гонорар пополам, — предлагаю ему.
Раз в
пьесе, полученной от него, письмо попалось:
писал он сам автору, что
пьеса поставлена быть не может по независящим обстоятельствам. Конечно, зачем чужую ставить, когда своя есть! Через два дня я эту
пьесу перелицевал, через месяц играли ее, а фарс с найденным письмом отослали автору обратно в тот же день, когда я возвратил его.
А еще раньше, в 1854 году, но уже не в «клоповнике», а в офицерских камерах гауптвахты содержался по обвинению в убийстве француженки Деманш А. В. Сухово-Кобылин, который здесь
написал свою
пьесу «Свадьба Кречинского», до сих пор не сходящую со сцены.
Виноват! Я выпустил из вида, что
писать пьесы и играть на сцене могут только немногие избранные. Я нарушил монополию! Мне… я… (Хочет еще что-то сказать, но машет рукой и уходит влево.)
Знали только, что царствовал мудрый правитель Олег, о котором сама императрица изволила
писать пьесу, знали еще благодаря Вольтеру некоторые неверные подробности о царствовании Петра I.
Я
пишу пьесу и ставлю ее, и только когда она проваливается с треском, я узнаю, что точно такая же пьеса была уже раньше написана Вл. Александровым, а до него Федотовым, а до Федотова — Шпажинским.
Неточные совпадения
Пожалуйста, не
пишите мне, что началась опера, что на сцене появилась новая французская
пьеса, что открылось такое-то общественное увеселительное место: мне хочется забыть физиономию петербургского общества.
В Москву я попадал часто, но всякий раз ненадолго. По своему личному писательскому делу (не редакторскому) я прожил в ней с неделю для постановки моей
пьесы «Большие хоромы», переделанной мной из драмы «Старое зло» — одной из тех четырех вещей, какие я так стремительно
написал в Дерпте, когда окончательно задумал сделаться профессиональным писателем.
Мы с ним возобновили старое знакомство, но мне — увы! — нечего было предложить ему. У меня не было никакой новой
пьесы, когда я приехал в январе 1871 года, а та комедия, которую я
написал к осеннему сезону, на сцену не попала. Ее не пропустил"Комитет", где самым влиятельным членом был Манн, ставивший свои комедии на Александрийском театре.
Он
писал (переделывая их всего чаще с французского) сенсационные мелодрамы и обстановочные
пьесы, играл с своей женой в них главные роли, составлял себе труппу на одну только вещь, и вместе с декорациями и всей обстановкой отправлялся (после постановки ее в Лондоне) по крупным городам Великобритании, а потом и в Америку.
Тогда в газетах сохранялся прекрасный обычай — давать театральные фельетоны только один раз в неделю. Поэтому критика
пьес и игры актеров не превращалась (как это делается теперь) в репортерские отметки, которые
пишут накануне, после генеральной репетиции или в ту же ночь, в редакции, второпях и с одним желанием — поскорее что-нибудь сказать о последней новинке.