Неточные совпадения
На обедах играл оркестр Степана Рябова, а
пели хоры — то цыганский, то венгерский, чаще же русский от «Яра». Последний пользовался особой любовью, и содержательница его, Анна Захаровна,
была в почете у гуляющего купечества за то, что умела потрафлять купцу и знала, кому какую
певицу порекомендовать; последняя исполняла всякий приказ хозяйки, потому что контракты отдавали
певицу в полное распоряжение содержательницы хора.
После обеда, когда гурманы переваривали пищу, а игроки усаживались за карты, любители «клубнички» слушали
певиц, торговались с Анной Захаровной и, когда хор уезжал, мчались к «Яру» на лихачах и парных «голубчиках», биржа которых по ночам
была у Купеческого клуба. «Похищение сабинянок» из клуба не разрешалось, и
певицам можно
было уезжать со своими поклонниками только от «Яра».
В большой зале бывшего Шереметевского дворца на Воздвиженке, где клуб давал маскарады, большие обеды, семейные и субботние ужины с хорами
певиц,
была устроена сцена. На ней играли любители, составившие потом труппу Московского Художественного театра.
Сандуновские бани, как и переулок,
были названы в начале прошлого века в честь знаменитой актрисы-певицы Сандуновой. Так их зовут теперь, так их звали и в пушкинские времена.
Знаменитая
певица пела второй раз, и весь большой свет был в театре. Увидав из своего кресла в первом ряду кузину, Вронский, не дождавшись антракта, вошел к ней в ложу.
Я, впрочем, не помню, чтобы встречались хорошие голоса, но хуже всего было то, что и певцы и
певицы пели до крайности вычурно; глотали и коверкали слова, картавили, закатывали глаза и вообще старались дать понять, что, в случае чего, недостатка по части страстности опасаться нет основания.
Добиться свидания с
певицей было не очень-то легко: швейцар внизу сказал, что Елены Викторовны, кажется, нет дома, а личная горничная, вышедшая на стук Тамары, объявила, что у барыни болит голова и что она никого не принимает. Пришлось опять Тамаре написать на клочке бумаги;
Неточные совпадения
Действительно,
была попытка нарядить детей в костюм, как наряжаются уличные певцы и
певицы.
В комнатке находились еще мальчик-шарманщик, с маленьким ручным органчиком, и здоровая, краснощекая девушка в подтыканной полосатой юбке и в тирольской шляпке с лентами,
певица, лет восемнадцати, которая, несмотря на хоровую песню в другой комнате,
пела под аккомпанемент органщика, довольно сиплым контральтом, какую-то лакейскую песню…
Любила она музыку, но
пела чаще втихомолку, или Штольцу, или какой-нибудь пансионной подруге; а
пела она, по словам Штольца, как ни одна
певица не
поет.
― Да, очень хороша, ― сказал он и начал, так как ему совершенно
было всё равно, что о нем подумают, повторять то, что сотни раз слышал об особенности таланта
певицы.
— Ведь вам Дронов, наверное, сказал, что я
была эстрадной
певицей? Ну, вот. В качестве таковой я имела весьма широкие знакомства среди лучших людей России, — сказала она, весело подмигнув. — И, разумеется, для того, чтоб хорошо одеться, приходилось совершенно раздеваться. Вас это шокирует?