Неточные совпадения
Далее тянутся воспоминания цесаревны. Она припоминает свою привольную, беззаботную жизнь в Покровской слободе, теперь вошедшей в состав города Москвы. Песни и веселья не прерывались в слободе. Цесаревна сама
была тогда прекрасная, голосистая
певица; запевалой у ней
была известная в то время по слободе
певица Марта Чегаиха. За песни царевна угощала
певиц разными лакомствами и сладостями: пряниками-жмычками, цареградскими стручками, калеными орехами, маковой избоиной и другими вкусными заедками.
Об этом даже извещала афиша, гласившая следующее: «Во время представления сей комедии, сочиненной господином Мольером, славным французского театра комиком, в рассуждении большого спектакля, великого числа людей, как-то: певцов,
певиц, музыкантов, танцовщиков и танцовщиц, поваров, портных, подмастерьев и других действующих в интермедии лицедеев, балетов и богатых декораций на театре, за вход
была двойная против обыкновенного цена».
Знаменитая
певица пела второй раз, и весь большой свет был в театре. Увидав из своего кресла в первом ряду кузину, Вронский, не дождавшись антракта, вошел к ней в ложу.
Я, впрочем, не помню, чтобы встречались хорошие голоса, но хуже всего было то, что и певцы и
певицы пели до крайности вычурно; глотали и коверкали слова, картавили, закатывали глаза и вообще старались дать понять, что, в случае чего, недостатка по части страстности опасаться нет основания.
Добиться свидания с
певицей было не очень-то легко: швейцар внизу сказал, что Елены Викторовны, кажется, нет дома, а личная горничная, вышедшая на стук Тамары, объявила, что у барыни болит голова и что она никого не принимает. Пришлось опять Тамаре написать на клочке бумаги;
Между тем, характер у нее был не злой; все эти вспышки гнева происходили от того, что у дочери итальянской
певицы было не меньше самолюбия и гордости, чем у графини Ладомирской.
Неточные совпадения
Действительно,
была попытка нарядить детей в костюм, как наряжаются уличные певцы и
певицы.
В комнатке находились еще мальчик-шарманщик, с маленьким ручным органчиком, и здоровая, краснощекая девушка в подтыканной полосатой юбке и в тирольской шляпке с лентами,
певица, лет восемнадцати, которая, несмотря на хоровую песню в другой комнате,
пела под аккомпанемент органщика, довольно сиплым контральтом, какую-то лакейскую песню…
Любила она музыку, но
пела чаще втихомолку, или Штольцу, или какой-нибудь пансионной подруге; а
пела она, по словам Штольца, как ни одна
певица не
поет.
― Да, очень хороша, ― сказал он и начал, так как ему совершенно
было всё равно, что о нем подумают, повторять то, что сотни раз слышал об особенности таланта
певицы.
— Ведь вам Дронов, наверное, сказал, что я
была эстрадной
певицей? Ну, вот. В качестве таковой я имела весьма широкие знакомства среди лучших людей России, — сказала она, весело подмигнув. — И, разумеется, для того, чтоб хорошо одеться, приходилось совершенно раздеваться. Вас это шокирует?