Неточные совпадения
Нищий-аристократ берет, например, правую сторону Пречистенки с переулками и
пишет двадцать писем-слезниц,
не пропустив
никого, в двадцать домов, стоящих внимания. Отправив письмо, на другой день идет по адресам. Звонит в парадное крыльцо: фигура аристократическая, костюм, взятый напрокат, приличный. На вопрос швейцара говорит...
— Обещались, Владимир Алексеевич, а вот в газете-то что
написали? Хорошо, что
никто внимания
не обратил, прошло пока… А ведь как ясно — Феньку все знают за полковницу, а барона по имени-отчеству целиком назвали, только фамилию другую поставили, его ведь вся полиция знает, он даже прописанный. Главное вот барон…
Ученические выставки пользовались популярностью, их посещали, о них
писали, их любила Москва. И владельцы галерей, вроде Солдатенкова, и
никому не ведомые москвичи приобретали дешевые картины, иногда будущих знаменитостей, которые впоследствии приобретали огромную ценность.
Почти полвека стояла зрячая Фемида, а может быть, и до сего времени уцелела как памятник старины в том же виде.
Никто не обращал внимания на нее, а когда один газетный репортер
написал об этом заметку в либеральную газету «Русские ведомости», то она напечатана
не была.
В литературе о банном быте Москвы ничего нет. Тогда все это было у всех на глазах, и
никого не интересовало
писать о том, что все знают: ну кто будет читать о банях? Только в словаре Даля осталась пословица, очень характерная для многих бань: «Торговые бани других чисто моют, а сами в грязи тонут!»
«Вот об этих русских женщинах Некрасов забыл написать. И
никто не написал, как значительна их роль в деле воспитания русской души, а может быть, они прививали народолюбие больше, чем книги людей, воспитанных ими, и более здоровое, — задумался он. — «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет», — это красиво, но полезнее войти в будничную жизнь вот так глубоко, как входят эти, простые, самоотверженно очищающие жизнь от пыли, сора».
Гейне… О! это была такая шельма, Лукреция… это… это… ну, в ваше архиреальное время
никто не напишет таких стихов! — болтал старик, обращаясь в пространство.
Сестра пишет, что в июне обещают перевести нас в Тобольск. Значит, в июле мы увидимся. С горестью пожмите руку доброму Матвею Ивановичу. Письмо Волконского сегодня посылаю в Тобольск. Туда, кажется,
никто не писал. Адресую Бобрищеву-Пушкину. Мне вдруг попалась эта весть, так что почти не верится.
Неточные совпадения
Шутить он
не любил и двумя городами разом хотел заткнуть глотку всем другим портным, так, чтобы впредь
никто не появился с такими городами, а пусть себе
пишет из какого-нибудь «Карлсеру» или «Копенгара».
Как ни велик был в обществе вес Чичикова, хотя он и миллионщик, и в лице его выражалось величие и даже что-то марсовское и военное, но есть вещи, которых дамы
не простят
никому, будь он кто бы ни было, и тогда прямо
пиши пропало!
Оказалось, что Чичиков давно уже был влюблен, и виделись они в саду при лунном свете, что губернатор даже бы отдал за него дочку, потому что Чичиков богат, как жид, если бы причиною
не была жена его, которую он бросил (откуда они узнали, что Чичиков женат, — это
никому не было ведомо), и что жена, которая страдает от безнадежной любви,
написала письмо к губернатору самое трогательное, и что Чичиков, видя, что отец и мать никогда
не согласятся, решился на похищение.
В следующей комнате, похожей на канцелярию, сидело и
писало несколько писцов, и очевидно было, что
никто из них даже понятия
не имел: кто и что такое Раскольников?
Но
никто у них
не оспоривал свободы
писать, что они желали.