Неточные совпадения
А если удастся затащить в лавку, так несчастного заговорят, замучат примеркой и уговорят купить, если
не для себя, то для супруги, для деток или для кучера…
Великие мастера были «зазывалы»!
— Персидская ромашка! О нет, вы
не шутите, это в жизни вещь
великая.
Не будь ее на свете —
не был бы я таким, каким вы меня видите, а мой патрон
не состоял бы в членах Общества драматических писателей и
не получал бы тысячи авторского гонорара, а «Собачий зал»… Вы знаете, что такое «Собачий зал»?..
— Да.
Великое дело — персидская ромашка. Сам я это изобрел. Сейчас их осыплешь — и в бороду, и в голову, и в белье, у которых есть… Потом полчасика подержишь в сенях, и все в порядке: пишут,
не чешутся, и в комнате чисто…
Были
великие искусники создавать дамские прически, но
не менее
великие искусники были и мужские парикмахеры. Особенным умением подстригать усы славился Липунцов на Большой Никитской, после него Лягин и тогда еще совсем молодой, его мастер, Николай Андреевич.
Великие не очень важничали, маленькие
не раболепствовали. Здесь все чувствовали себя запросто: Гамлет и могильщик, Пиккилы и Ахиллы, Мария Стюарт и слесарша Пошлепкина. Вспоминали былые сезоны в Пинске, Минске, Хвалынске и Иркутске.
— Пушкин всегда и при всем. Это
великий пророк… Помните его слова, относящиеся и ко мне, и к вам, и ко многим здесь сидящим… Разве
не о нас он сказал...
— Сезон блюсти надо, — говаривал старшина по хозяйственной части П. И. Шаблыкин,
великий гурман, проевший все свои дома. — Сезон блюсти надо, чтобы все было в свое время. Когда устрицы флексбургские, когда остендские, а когда крымские. Когда лососина, когда семга… Мартовский белорыбий балычок со свежими огурчиками в августе
не подашь!
— Что? Московским архитекторам строить бани? А почему Хлудовы этого
не сделали? Почему они выписали из Вены строителя… Эйбушиц, кажется? А он вовсе
не из крупных архитекторов… Там есть знаменитости покрупней. С московскими архитекторами я и работать
не буду. Надо создать нечто новое,
великое, слить Восток и Запад в этом дворце!..
Петербургская знать во главе с
великими князьями специально приезжала из Петербурга съесть тестовского поросенка, раковый суп с расстегаями и знаменитую гурьевскую кашу, которая, кстати сказать, ничего общего с Гурьинским трактиром
не имела, а была придумана каким-то мифическим Гурьевым.
«Яр» тогда содержал Аксенов, толстый бритый человек, весьма удачно прозванный «Апельсином». Он очень гордился своим пушкинским кабинетом с бюстом
великого поэта, который никогда здесь
не был, а если и писал —
Очень интересовался успехами, справлялся о тех, кто еще
не приехал в Москву на
великий пост.
Старик Щербаков был истинным другом актеров и в минуту безденежья, обычно к концу
Великого поста, кроме кредита по ресторану, снабжал актеров на дорогу деньгами, и никто
не оставался у него в долгу.
Остановились. Молодые люди сняли гроб и вместо кладбища, к
великому удивлению гуляющей публики, внесли в подъезд «Яра» и, никем
не остановленные, прошли в самый большой кабинет, занятый молодыми людьми. Вставшего из гроба, сняв саван, под которым был модный сюртук, встретили бокалами шампанского.
Матери не нравились в Левине и его странные и резкие суждения, и его неловкость в свете, основанная, как она полагала, на гордости, и его, по ее понятиям, дикая какая-то жизнь в деревне, с занятиями скотиной и мужиками; не нравилось очень и то, что он, влюбленный в ее дочь, ездил в дом полтора месяца, чего-то как будто ждал, высматривал, как будто боялся,
не велика ли будет честь, если он сделает предложение, и не понимал, что, ездя в дом, где девушка невеста, надо было объясниться.
Неточные совпадения
В саван окутался Чертов овраг, // Ночью там росы
велики, // Зги
не видать! только совы снуют, // Оземь ширяясь крылами, // Слышно, как лошади листья жуют, // Тихо звеня бубенцами.
Пришел солдат с медалями, // Чуть жив, а выпить хочется: // — Я счастлив! — говорит. // «Ну, открывай, старинушка, // В чем счастие солдатское? // Да
не таись, смотри!» // — А в том, во-первых, счастие, // Что в двадцати сражениях // Я был, а
не убит! // А во-вторых, важней того, // Я и во время мирное // Ходил ни сыт ни голоден, // А смерти
не дался! // А в-третьих — за провинности, //
Великие и малые, // Нещадно бит я палками, // А хоть пощупай — жив!
Крестьяне, как заметили, // Что
не обидны барину // Якимовы слова, // И сами согласилися // С Якимом: — Слово верное: // Нам подобает пить! // Пьем — значит, силу чувствуем! // Придет печаль
великая, // Как перестанем пить!.. // Работа
не свалила бы, // Беда
не одолела бы, // Нас хмель
не одолит! //
Не так ли? // «Да, бог милостив!» // — Ну, выпей с нами чарочку!
Отменно драл Шалашников, // А
не ахти
великие // Доходы получал:
Не дорога мне мельница, // Обида
велика!