В этом дневнике, кстати сказать, попавшем в редакционную корзину, был описан первый «электрический» бал в Москве. Это было в половине восьмидесятых годов. Первое электрическое освещение провели в
купеческий дом к молодой вдове-миллионерше, и первый бал с электрическим освещением был назначен у нее.
Неточные совпадения
Купеческий клуб помещался в обширном
доме, принадлежавшем в екатерининские времена фельдмаршалу и московскому главнокомандующему графу Салтыкову и после наполеоновского нашествия перешедшем в семью дворян Мятлевых. У них-то и нанял его московский
Купеческий клуб в сороковых годах.
В старину Дмитровка носила еще название Клубной улицы — на ней помещались три клуба: Английский клуб в
доме Муравьева, там же Дворянский, потом переехавший в
дом Благородного собрания; затем в
дом Муравьева переехал Приказчичий клуб, а в
дом Мятлева —
Купеческий. Барские палаты были заняты купечеством, и барский тон сменился
купеческим, как и изысканный французский стол перешел на старинные русские кушанья.
Библиотека эта по завещанию поступила в музей. И старик Хлудов до седых волос вечера проводил по-молодому, ежедневно за лукулловскими ужинами в
Купеческом клубе, пока в 1882 году не умер скоропостижно по пути из
дома в клуб. Он ходил обыкновенно в высоких сапогах, в длинном черном сюртуке и всегда в цилиндре.
То всю ночь сверкали окна огнями и
дом гудел музыкой на свадьбах и
купеческих балах, привлекая публику с бульваров к своим окнам, то из него доносились басы протодьяконов, возглашавших «вечную память».
Бывали здесь богатые
купеческие свадьбы, когда около
дома стояли чудные запряжки; бывали и небогатые, когда стояли вдоль бульвара кареты, вроде театральных, на клячах которых в обыкновенное время возили актеров императорских театров на спектакли и репетиции. У этих карет иногда проваливалось дно, и ехавшие бежали по мостовой, вопя о спасении… Впрочем, это было безопасно, потому что заморенные лошади еле двигались… Такой случай в восьмидесятых годах был на Петровке и закончился полицейским протоколом.
После перестройки Малкиеля
дом Белосельских прошел через много
купеческих рук. Еще Малкиель совершенно изменил фасад, и
дом потерял вид старинного дворца. Со времени Малкиеля весь нижний этаж с зеркальными окнами занимал огромный магазин портного Корпуса, а бельэтаж — богатые квартиры. Внутренность роскошных зал была сохранена. Осталась и беломраморная лестница, и выходивший на парадный двор подъезд, еще помнивший возок Марии Волконской.
И вот, к великой
купеческой гордости, на стене вновь отделанного, роскошного по тому времени,
дома появилась огромная вывеска с аршинными буквами: «Большой Патрикеевский трактир».
— Поболталась я в Москве, в Питере. Видела и слышала в одном
купеческом доме новоявленного пророка и водителя умов. Помнится, ты мне рассказывал о нем: Томилин, жирный, рыжий, весь в масляных пятнах, как блинник из обжорки. Слушали его поэты, адвокаты, барышни всех сортов, раздерганные умы, растрепанные души. Начитанный мужик и крепко обозлен: должно быть, честолюбие не удовлетворено.
Мы пристали к одной из множества пристаней европейского квартала, и сквозь какой-то
купеческий дом, через толпу китайцев, продавцов и носильщиков (кули), сквозь всевозможные запахи протеснились на улицу, думая там вздохнуть свободно.
Все эти
купеческие дома строились по одному плану: верх составлял парадную половину, пустовавшую от одних именин до других, а нижний этаж делился на две половины, из которых в одной помещался мучной лабаз, а в другой ютилась вся купеческая семья.
Неточные совпадения
Прошел мимо плохонького театра, построенного помещиком еще до «эпохи великих реформ», мимо дворянского собрания,
купеческого клуба, повернул в широкую улицу дворянских особняков и нерешительно задержал шаг, приближаясь к двухэтажному каменному
дому, с тремя колоннами по фасаду и с вывеской на воротах: «Белошвейная мастерская мадам Ларисы Нольде».
Варавка приобрел этот
дом для
купеческого клуба.
Можно определить и так: это такой ветер, который большие военные суда,
купеческие корабли, пароходы, джонки, лодки и все, что попадется на море, иногда и самое море, кидает на берег, а крыши, стены
домов, деревья, людей и все, что попадется на берегу, иногда и самый берег, кидает в море.
Грушенька жила в самом бойком месте города, близ Соборной площади, в
доме купеческой вдовы Морозовой, у которой нанимала на дворе небольшой деревянный флигель.
Самым живым местом являлся старый гостиный двор, а затем Хлебная улица, усаженная крепкими
купеческими хороминами, — два порядка этой улицы со своими каменными белыми
домами походили на две гигантских челюсти, жевавших каменными зубами благосостояние Зауралья и прилегавшей к нему «орды».