Неточные совпадения
Их звали «фалаторы», они скакали в гору, кричали на лошадей, хлестали их концом повода и хлопали с боков ногами в сапожищах, едва влезавших в стремя. И бывали случаи, что «фалатор» падал с лошади. А
то лошадь поскользнется и упадет, а у «фалатора» ноги в огромном сапоге или,
зимнее дело, валенке — из стремени не вытащишь. Никто их не учил ездить, а прямо из деревни сажали на коня — езжай! А у лошадей были нередко разбиты ноги от скачки в гору по булыгам мостовой, и всегда измученные и недокормленные.
Мечта каждого «фалатора» — дослужиться до кучера. Под дождем, в
зимний холод и вьюгу с завистью смотрели
то на дремлющих под крышей вагона кучеров,
то вкусно нюхающих табак, чтобы не уснуть совсем: вагон качает, лошади трух-трух, улицы пусты, задавить некого…
Неточные совпадения
Но, может быть, такого рода // Картины вас не привлекут: // Всё это низкая природа; // Изящного не много тут. // Согретый вдохновенья богом, // Другой поэт роскошным слогом // Живописал нам первый снег // И все оттенки
зимних нег; // Он вас пленит, я в
том уверен, // Рисуя в пламенных стихах // Прогулки тайные в санях; // Но я бороться не намерен // Ни с ним покамест, ни с тобой, // Певец финляндки молодой!
В
тот год осенняя погода // Стояла долго на дворе, // Зимы ждала, ждала природа. // Снег выпал только в январе // На третье в ночь. Проснувшись рано, // В окно увидела Татьяна // Поутру побелевший двор, // Куртины, кровли и забор, // На стеклах легкие узоры, // Деревья в
зимнем серебре, // Сорок веселых на дворе // И мягко устланные горы // Зимы блистательным ковром. // Всё ярко, всё бело кругом.
В комнате тускло горит одна сальная свечка, и
то это допускалось только в
зимние и осенние вечера. В летние месяцы все старались ложиться и вставать без свечей, при дневном свете.
Ш. Как, матка? Сверх
того, что в нынешние времена не худо иметь хороший чин, что меня называть будут: ваше высокородие, а кто поглупее — ваше превосходительство; но будет-таки кто-нибудь, с кем в долгие
зимние вечера можно хоть поиграть в бирюльки. А ныне сиди, сиди, все одна; да и
того удовольствия не имею, когда чхну, чтоб кто говорил: здравствуй. А как муж будет свой,
то какой бы насморк ни был, все слышать буду: здравствуй, мой свет, здравствуй, моя душенька…
Коли так рассуждать,
то и на стульях ездить нельзя; а Володя, я думаю, сам помнит, как в долгие
зимние вечера мы накрывали кресло платками, делали из него коляску, один садился кучером, другой лакеем, девочки в середину, три стула были тройка лошадей, — и мы отправлялись в дорогу.