Неточные совпадения
Против роскошного дворца Шереметевской больницы вырастали сотни палаток, раскинутых за ночь на один только день. От
рассвета до потемок колыхалось на площади море голов, оставляя узкие дорожки для проезда по обеим сторонам широченной в этом месте Садовой улицы. Толклось множество народа, и у всякого была своя цель.
Днем лавочки принимали розницу от карманников и мелких воришек — от золотых часов
до носового платка или сорванной с головы шапки, а на
рассвете оптом, узлами, от «Иванов» — ночную добычу, иногда еще с необсохшей кровью.
Обжорный ряд с
рассвета до полуночи был полон рабочего народа: кто впроголодь обедал в «пырках», а кто наскоро, прямо на улице, у торговок из глиняных корчаг — осердьем и тухлой колбасой.
Кипя враждой нетерпеливой, // Ответа дома ждет поэт; // И вот сосед велеречивый // Привез торжественно ответ. // Теперь ревнивцу то-то праздник! // Он всё боялся, чтоб проказник // Не отшутился как-нибудь, // Уловку выдумав и грудь // Отворотив от пистолета. // Теперь сомненья решены: // Они на мельницу должны // Приехать завтра
до рассвета, // Взвести друг на друга курок // И метить в ляжку иль в висок.
— Эх, батюшка! Слова да слова одни! Простить! Вот он пришел бы сегодня пьяный, как бы не раздавили-то, рубашка-то на нем одна, вся заношенная, да в лохмотьях, так он бы завалился дрыхнуть, а я бы
до рассвета в воде полоскалась, обноски бы его да детские мыла, да потом высушила бы за окном, да тут же, как рассветет, и штопать бы села, — вот моя и ночь!.. Так чего уж тут про прощение говорить! И то простила!
— Это — цинковый ящик, в гроб они уложат там, у себя в бюро. Полиция потребовала убрать труп
до рассвета. Закричит Алина. Иди к ней, Иноков, она тебя слушается…