Неточные совпадения
К десяти часам утра я
был уже под сретенской каланчой,
в кабинете пристава Ларепланда. Я с ним
был хорошо знаком и не раз получал от него сведения для газет. У него
была одна слабость. Бывший кантонист, десятки лет прослужил
в московской полиции, дошел из городовых до участкового, получил
чин коллежского асессора и
был счастлив, когда его называли капитаном, хотя носил погоны гражданского ведомства.
Эта карикатура сатирического журнала
была ответом на запрещение курить на улицах, виновных отправляли
в полицию, «несмотря на
чин и звание», как
было напечатано
в приказе обер-полицмейстера, опубликованном
в газетах.
Все остальные гости
были рассажены строго по
чинам и положению
в обществе. Под ложей, на эстраде, расположился оркестр музыки.
Неточные совпадения
Блажен, кто смолоду
был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно жизни холод // С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто
в двадцать лет
был франт иль хват, // А
в тридцать выгодно женат; // Кто
в пятьдесят освободился // От частных и других долгов, // Кто славы, денег и
чинов // Спокойно
в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный человек.
Они хранили
в жизни мирной // Привычки милой старины; // У них на масленице жирной // Водились русские блины; // Два раза
в год они говели; // Любили круглые качели, // Подблюдны песни, хоровод; //
В день Троицын, когда народ // Зевая слушает молебен, // Умильно на пучок зари // Они роняли слезки три; // Им квас как воздух
был потребен, // И за столом у них гостям // Носили блюда по
чинам.
Но
в продолжение того, как он сидел
в жестких своих креслах, тревожимый мыслями и бессонницей, угощая усердно Ноздрева и всю родню его, и перед ним теплилась сальная свечка, которой светильня давно уже накрылась нагоревшею черною шапкою, ежеминутно грозя погаснуть, и глядела ему
в окна слепая, темная ночь, готовая посинеть от приближавшегося рассвета, и пересвистывались вдали отдаленные петухи, и
в совершенно заснувшем городе, может
быть, плелась где-нибудь фризовая шинель, горемыка неизвестно какого класса и
чина, знающая одну только (увы!) слишком протертую русским забубенным народом дорогу, —
в это время на другом конце города происходило событие, которое готовилось увеличить неприятность положения нашего героя.
От голоса до малейшего телодвиженья
в нем все
было властительное, повелевающее, внушавшее
в низших
чинах если не уважение, то, по крайней мере, робость.
В обществе и на вечеринке,
будь все небольшого
чина, Прометей так и останется Прометеем, а чуть немного повыше его, с Прометеем сделается такое превращение, какого и Овидий не выдумает: муха, меньше даже мухи, уничтожился
в песчинку!