В 1887 году, когда к студенческому уставу были прибавлены циркуляры, ограничивавшие поступление в университет, когда инспекция и педеля, эти университетские сыщики, вывели из терпения студентов, опять произошли крупные уличные демонстрации, во время которых было пущено
в ход огнестрельное оружие, но и это для большой публики прошло незаметно.
Неточные совпадения
Еще
в семи — и восьмидесятых годах он был таким же, как и прежде, а то, пожалуй, и хуже, потому что за двадцать лет грязь еще больше пропитала пол и стены, а газовые рожки за это время насквозь прокоптили потолки, значительно осевшие и потрескавшиеся, особенно
в подземном
ходе из общего огромного зала от входа с Цветного бульвара до выхода на Грачевку.
Тогда полиция не заглядывала сюда, да и после, когда уже существовала сыскная полиция, обходов никаких не было, да они ни к чему бы и не повели — под домом были подземные
ходы, оставшиеся от водопровода, устроенного еще
в екатерининские времена.
В конце прошлого столетия при канализационных работах наткнулись на один из таких
ходов под воротами этого дома, когда уже «Ада» не было, а существовали лишь подвальные помещения (
в одном из них помещалась спальня служащих трактира, освещавшаяся и днем керосиновыми лампами).
Выбегают пожарные, на
ходу одеваясь
в не успевшее просохнуть платье, выезжает на великолепном коне вестовой
в медной каске и с медной трубой. Выскакивает брандмейстер и, задрав голову, орет...
Тревожный звонок — и все бросаются к столбам, охватывают их
в обнимку, ныряют по ним
в нижний сарай, и
в несколько секунд — каждый на своем определенном месте автомобиля: каску на голову, прозодежду надевают на полном
ходу летящего по улице автомобиля.
И движется, ползет, громыхая и звеня железом, партия иногда
в тысячу человек от пересыльной тюрьмы по Садовой, Таганке, Рогожской…
В голове партии погремливают ручными и ножными кандалами, обнажая то и дело наполовину обритые головы, каторжане. Им приходится на
ходу отвоевывать у конвойных подаяние, бросаемое народом.
Часов около девяти утра, как всегда
в праздник, рабочие стояли кучками около ворот. Все было тихо. Вдруг около одиннадцати часов совершенно неожиданно вошел через парадную лестницу с Глинищевского переулка взвод городовых с обнаженными шашками. Они быстро пробежали через бухгалтерию на черный
ход и появились на дворе. Рабочие закричали...
В одно из моих ранних посещений клуба я проходил
в читальный зал и
в «говорильне» на
ходу, мельком увидел старика военного и двух штатских, сидевших на диване
в углу, а перед ними стоял огромный,
в черном сюртуке, с львиной седеющей гривой, полный энергии человек, то и дело поправлявший свое соскакивающее пенсне, который ругательски ругал «придворную накипь», по протекции рассылаемую по стране управлять губерниями.
Через черный
ход он выпустил затем всех, кому опасно было попадаться
в руки полиции, и на другой день
в «говорильне» клуба возмущался действиями властей.
И с первым появлением этого вестника выскакивал А. А. Козлов, будь
в это время обед или ужин, и мчался на своей лихой паре, переодеваясь на
ходу в непромокаемый плащ и надевая каску, которая всегда была
в экипаже. С пожара он возвращался
в клуб доедать свой обед или ужин.
Какой был
в дальнейшем разговор у Елисеева с акцизным, неизвестно, но факт тот, что всю ночь кипела работа: вывеска о продаже вина перенесена была
в другой конец дома, выходящий
в Козицкий переулок, и винный погреб получил отдельный
ход и был отгорожен от магазина.
Вина, заказанные
в магазине, приходилось брать через
ход с Козицкого переулка, но, конечно, не для всех.
Учение начинается с «географии». Первым делом показывают, где кабак и как
в него проникать через задний
ход, потом — где трактир, куда бегать за кипятком, где булочная. И вот будущий москвич вступает
в свои права и обязанности.
Ход из номеров был прямо
в ресторан, через коридор отдельных кабинетов.
Приходили поодиночке и по двое и уходили так же через черный
ход по пустынным ночью Кузнецкому мосту и Газетному переулку (тогда весь переулок от Кузнецкого моста до Никитской назывался Газетным), до Тверской,
в свои «Черныши» и дом Олсуфьева, где обитали и куда приезжали и приходили переночевать нелегальные…
— Понимаю (вы, впрочем, не утруждайте себя: если хотите, то много и не говорите); понимаю, какие у вас вопросы
в ходу: нравственные, что ли? вопросы гражданина и человека? А вы их побоку; зачем они вам теперь-то? Хе, хе! Затем, что все еще и гражданин и человек? А коли так, так и соваться не надо было; нечего не за свое дело браться. Ну, застрелитесь; что, аль не хочется?
Неточные совпадения
Случайно вас когда-то встретя, //
В вас искру нежности заметя, // Я ей поверить не посмел: // Привычке милой не дал
ходу; // Свою постылую свободу // Я потерять не захотел. // Еще одно нас разлучило… // Несчастной жертвой Ленский пал… // Ото всего, что сердцу мило, // Тогда я сердце оторвал; // Чужой для всех, ничем не связан, // Я думал: вольность и покой // Замена счастью. Боже мой! // Как я ошибся, как наказан…
Иногда, глядя с крыльца на двор и на пруд, говорил он о том, как бы хорошо было, если бы вдруг от дома провести подземный
ход или чрез пруд выстроить каменный мост, на котором бы были по обеим сторонам лавки, и чтобы
в них сидели купцы и продавали разные мелкие товары, нужные для крестьян.
На это Плюшкин что-то пробормотал сквозь губы, ибо зубов не было, что именно, неизвестно, но, вероятно, смысл был таков: «А побрал бы тебя черт с твоим почтением!» Но так как гостеприимство у нас
в таком
ходу, что и скряга не
в силах преступить его законов, то он прибавил тут же несколько внятнее: «Прошу покорнейше садиться!»
Весь этот ржавый и дремлющий
ход его мыслей превратился
в деятельно-беспокойный.
Все те, которые прекратили давно уже всякие знакомства и знались только, как выражаются, с помещиками Завалишиным да Полежаевым (знаменитые термины, произведенные от глаголов «полежать» и «завалиться», которые
в большом
ходу у нас на Руси, все равно как фраза: заехать к Сопикову и Храповицкому, означающая всякие мертвецкие сны на боку, на спине и во всех иных положениях, с захрапами, носовыми свистами и прочими принадлежностями); все те, которых нельзя было выманить из дому даже зазывом на расхлебку пятисотрублевой ухи с двухаршинными стерлядями и всякими тающими во рту кулебяками; словом, оказалось, что город и люден, и велик, и населен как следует.