Наш полупустой поезд остановился на темной наружной платформе Ярославского вокзала, и мы
вышли на площадь, миновав галдевших извозчиков, штурмовавших богатых пассажиров и не удостоивших нас своим вниманием.
Неточные совпадения
Задолго до постройки «Эрмитажа»
на углу между Грачевкой и Цветным бульваром,
выходя широким фасадом
на Трубную
площадь, стоял, как и теперь стоит, трехэтажный дом Внукова.
Фасадом он
выходит на Советскую
площадь, которая называлась Скобелевской, а ранее того — Тверской
площадью.
Московский артистический кружок был основан в шестидесятых годах и окончил свое существование в начале восьмидесятых годов. Кружок занимал весь огромный бельэтаж бывшего голицынского дворца, купленного в сороковых годах купцом Бронниковым. Кружку принадлежал ряд зал и гостиных, которые образовывали круг с огромными окнами
на Большую Дмитровку с одной стороны,
на Театральную
площадь — с другой, а окна белого голицынского зала
выходили на Охотный ряд.
Продолжением этого сада до Путинковского проезда была в те времена грязная Сенная
площадь,
на которую
выходил ряд домов от Екатерининской больницы до Малой Дмитровки, а
на другом ее конце, рядом со Страстным монастырем, был большой дом С. П. Нарышкиной. В шестидесятых годах Нарышкина купила Сенную
площадь, рассадила
на ней сад и подарила его городу, который и назвал это место Нарышкинским сквером.
Он посмотрел, как толпа втискивала себя в устье главной улицы города, оставляя за собой два широких хвоста,
вышел на площадь, примял перчатку подошвой и пошел к набережной.
Неточные совпадения
Но и
на острова ему не суждено было попасть, а случилось другое:
выходя с В—го проспекта
на площадь, он вдруг увидел налево вход во двор, обставленный совершенно глухими стенами.
Наружная широкая лестница из крашеных кирпичей
выходила на самую
площадь.
Они перешли через церковь, не замеченные никем, и
вышли потом
на площадь, бывшую перед нею.
Не ветры веют буйные, // Не мать-земля колышется — // Шумит, поет, ругается, // Качается, валяется, // Дерется и целуется // У праздника народ! // Крестьянам показалося, // Как
вышли на пригорочек, // Что все село шатается, // Что даже церковь старую // С высокой колокольнею // Шатнуло раз-другой! — // Тут трезвому, что голому, // Неловко… Наши странники // Прошлись еще по
площади // И к вечеру покинули // Бурливое село…
Когда Самгин
вышел на Красную
площадь,
на ней было пустынно, как бывает всегда по праздникам. Небо осело низко над Кремлем и рассыпалось тяжелыми хлопьями снега.
На золотой чалме Ивана Великого снег не держался. У музея торопливо шевырялась стая голубей свинцового цвета. Трудно было представить, что
на этой
площади, за час пред текущей минутой, топтались, вторгаясь в Кремль, тысячи рабочих людей, которым, наверное, ничего не известно из истории Кремля, Москвы, России.