Неточные совпадения
В трактир то и дело
входили собачники со щенками за пазухой и
в корзинках (с большими собаками барышников
в трактир не впускали), и начинался осмотр, а иногда и покупка собак.
В 1905 году он был занят революционерами, обстреливавшими отсюда сперва полицию и жандармов, а потом войска. Долго не могли взять его. Наконец, поздно ночью подошел большой отряд с пушкой. Предполагалось громить дом гранатами.
В трактире ярко горели огни. Войска окружили дом, приготовились стрелять, но парадная дверь оказалась незаперта. Разбив из винтовки несколько стекол, решили штурмовать. Нашелся один смельчак, который
вошел и через минуту вернулся.
Случалось ему уходить за город, выходить на большую дорогу, даже раз он вышел в какую-то рощу; но чем уединеннее было место, тем сильнее он сознавал как будто чье-то близкое и тревожное присутствие, не то чтобы страшное, а как-то уж очень досаждающее, так что поскорее возвращался в город, смешивался с толпой,
входил в трактиры, в распивочные, шел на Толкучий, на Сенную.
В тот вечер, когда было написано это письмо, напившись в трактире «Столичный город», он, против обыкновения, был молчалив, не играл на биллиарде, сидел в стороне, ни с кем не говорил и лишь согнал с места одного здешнего купеческого приказчика, но это уже почти бессознательно, по привычке к ссоре, без которой,
войдя в трактир, он уже не мог обойтись.
Погруженный в свои ощущения, он молчал и трусил за своим мучителем. Тот, казалось, забыл о нем; изредка только неосторожно и невежливо толкал его локтем. Вдруг Петр Степанович на самой видной из наших улиц остановился и
вошел в трактир.
Спустя час после всей этой тревоги дверь каморки растворилась, и показался Герасим. На нем был праздничный кафтан; он вел Муму на веревочке. Ерошка посторонился и дал ему пройти. Герасим направился к воротам. Мальчишки и все бывшие на дворе проводили его глазами молча. Он даже не обернулся, шапку надел только на улице. Гаврило послал вслед за ним того же Ерошку, в качестве наблюдателя. Ерошка увидал издали, что он
вошел в трактир вместе с собакой, и стал дожидаться его выхода.
Во время войны жалованье утраивалось — 2 р. 70 к. в треть. Только что произведенные два ефрейтора
входят в трактир чай пить, глядят и видят — рядовые тоже чай пьют… И важно говорит один ефрейтор другому: «На какие это деньги рядовщина гуляет? Вот мы, ефрейторы, другое дело».
Неточные совпадения
— Плюнь? А завтра опять допрос! — проговорил он с горечью, — неужели ж мне с ними
в объяснение
войти? Мне и то досадно, что вчера я унизился
в трактире до Заметова…
Известие страшно потрясло Алешу. Он пустился к
трактиру.
В трактир ему
входить было
в его одежде неприлично, но осведомиться на лестнице и вызвать их, это было возможно. Но только что он подошел к
трактиру, как вдруг отворилось одно окно и сам брат Иван закричал ему из окна вниз:
Ровно десять минут спустя Дмитрий Федорович
вошел к тому молодому чиновнику, Петру Ильичу Перхотину, которому давеча заложил пистолеты. Было уже половина девятого, и Петр Ильич, напившись дома чаю, только что облекся снова
в сюртук, чтоб отправиться
в трактир «Столичный город» поиграть на биллиарде. Митя захватил его на выходе. Тот, увидев его и его запачканное кровью лицо, так и вскрикнул:
— Ах, какая скука! Набоженство все! Не то, матушка, сквернит, что
в уста
входит, а что из-за уст; то ли есть, другое ли — один исход; вот что из уст выходит — надобно наблюдать… пересуды да о ближнем. Ну, лучше ты обедала бы дома
в такие дни, а то тут еще турок придет — ему пилав надобно, у меня не герберг [постоялый двор,
трактир (от нем. Herberge).] a la carte. [Здесь: с податей по карте (фр.).]
Степенной походкой
вошел Марко Данилыч, слегка отстранив от себя ярославцев, хотевших было с его степенства верхнюю одежу снять. Медленными шагами прошел он
в «дворянскую» — так назывались
в каждом макарьевском
трактире особые комнаты, где было прибрано почище, чем
в остальных. Туда не всякого пускали, а только по выбору.