Неточные совпадения
Первое время они только пугали мою молодую жену: стучит
в двери этакий саженный оборванный дядя, от которого на версту несет водкой и ночлежкой, и спрашивает меня.
Первая встреча с холерой была у меня при выходе из вагона
в Ростове. Подхожу к двери
в зал
первого класса — и передо мной грохается огромный, толстый швейцар, которого я увидел еще издали, сходя с площадки вагона. Оказалось — случай молниеносной холеры. Во
время моей поездки я видел еще два таких случая, а слышал о них часто.
Я записал рассказы старика и со скорым поездом выехал
в Москву, нагруженный материалами,
первое значение, конечно, придавая сведениям о Стеньке Разине, которых никогда бы не получил, и если бы не был репортером, легенда о Красной площади жила бы нерушимо и по сие
время.
С покупкой дома и уплатой старых долгов дивиденда
первое время не было, и только на 1890 год он появился
в изрядной сумме, и было объявлено, что служащие получат свою долю. И действительно, все получили, но очень мало.
Газета давно уже прекратилась, ее
в первый же год забил «Московский листок», а все-таки мне вспоминается один факт, связанный со
временем моего
в ней кратковременного сотрудничества.
Ударил ли он шашкой слона или только замахнулся, но Мамлик остервенел и бросился за городовым, исчезнувшим
в двери будки. Подняв хобот, слон
первым делом сорвал навес крыльца, сломал столбы и принялся за крышу, по
временам поднимая хобот и трубя. Городовой пытался спастись
в заднее окно, но не мог вылезть: его толстая фигура застряла, и он отчаянно вопил о помощи.
В «Новостях дня» я за все
время их существования постоянно почти не работал, но
первые годы по усиленной просьбе А.Я. Липскерова помочь ему давал иногда интересный материал, и он действительно платил, как умел.
Много рассказов написал он во
время своих поездок по рекам и озерам.
Первое стихотворение
в его книжке — о рыбной ловле. Книжка и есть начало его будущего благосостояния, начало и «Московского листка».
Во
время коронации 1896 года он поручил своим сотрудникам во что бы то ни стало добыть заранее манифест, чтобы
первому его опубликовать
в своей газете.
Года через три,
в 1885 году, во
время первого большого бунта у Морозовых, — я
в это
время работал
в «Русских ведомостях», —
в редакцию прислали описание бунта,
в котором не раз упоминалось о сгоревших рабочих и прямо цитировались слова из моей корреспонденции, но ни строчки не напечатали «Русские ведомости» — было запрещено.
Я застал «Будильник» во
время его расцвета. Издательницей была Л.Н. Уткина, а редактором — Н.П. Кичеев. Серьезная беллетристика, лирические стихотворения, юмористика и сатира, насколько они были возможны после
первого марта 1881 года, чередовались
в журнале.
А.
В. Насонов отдал ему издание за долги, но
первое время был редактором, а с 1886 года появилась подпись одного Щербова. Узнав это, все лучшие сотрудники ушли, из художников остался один А.И. Лебедев, снова явился из «Будильника» Л.Л. Белянкин, после чего Щербов издательствовал недолго.
Н.Г. Шебуев
в это
время служил помощником судебного следователя при окружном суде и заведовал районом преступной Грачевки, откуда и брал сенсационный материал. Он
первый ввел этот жанр
в газеты.
Во
время первого антракта смотрю со сцены
в дырочку занавеса. Публика — умная
в провинции публика — почти уже уселась, как вдруг, стуча костылями и гремя шпорами и медалями, движется, возбуждая общее любопытство, коренастый, могучего вида молодой драгунский унтер-офицер, вольноопределяющийся, и садится во втором ряду.
Все подробности этого события дошли и до
В.Н. Бестужева, который собрался идти и пристрелить актера Сологуба, так его осрамившего, но
в это
время пришла полиция и, не выпуская на улицу, выпроводила его из Пензы. Таково было наше
первое знакомство.
Я отдал ему фотографии и недели через две получил билет и печатный список корреспондентов на коронацию,
в котором значился и я корреспондентом «Нового
времени». Кроме меня,
в списке стояло еще четыре корреспондента этой газеты, а пятым сам А.С. Суворин. Мне там было делать нечего, я преспокойно работал для «Русских ведомостей», а благодаря марке «Нового
времени» везде имел
первое место.
В конце концов фирма щедро расплатилась с татарами, помогла пострадавшим, отправила семьи на родину и еще шире развила торговое дело, конечно, понеся стотысячные убытки
первое время.
— А между тем, — продолжал он после небольшого молчания, — в молодости моей какие возбуждал я ожидания! Какое высокое мнение я сам питал о своей особе перед отъездом за границу, да и
в первое время после возвращения! Ну, за границей я держал ухо востро, все особнячком пробирался, как оно и следует нашему брату, который все смекает себе, смекает, а под конец, смотришь, — ни аза не смекнул!
Неточные совпадения
Так точно думал мой Евгений. // Он
в первой юности своей // Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним на
время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая
в шуме и
в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
В иной комнате и вовсе не было мебели, хотя и было говорено
в первые дни после женитьбы: «Душенька, нужно будет завтра похлопотать, чтобы
в эту комнату хоть на
время поставить мебель».
Тут они еще несколько
времени поспорили о том, кому
первому войти, и наконец Чичиков вошел боком
в столовую.
Нужно заметить, что у некоторых дам, — я говорю у некоторых, это не то, что у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли, рот ли, руки ли, то уже думают, что лучшая часть лица их так
первая и бросится всем
в глаза и все вдруг заговорят
в один голос: «Посмотрите, посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой же хороши плечи, та уверена заранее, что все молодые люди будут совершенно восхищены и то и дело станут повторять
в то
время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а на лицо, волосы, нос, лоб даже не взглянут, если же и взглянут, то как на что-то постороннее.
Не шевельнул он ни глазом, ни бровью во все
время класса, как ни щипали его сзади; как только раздавался звонок, он бросался опрометью и подавал учителю прежде всех треух (учитель ходил
в треухе); подавши треух, он выходил
первый из класса и старался ему попасться раза три на дороге, беспрестанно снимая шапку.