Неточные совпадения
— Да вот так
же, вам всегда везет, и сейчас тоже! Вчера приехал ко мне мой бывший денщик, калмык, только что из полка отпущенный на льготу! Прямо с поезда, проездом в свой улус, прежде ко мне повидаться, к своему командиру… Я еду на поезд —
а он навстречу на своем коне… Триста монет ему давали в Москве — не отдал! Ну, я велел ему дожидаться, —
а вышло кстати… Вот он вас проводит,
а потом и мою лошадь приведет… Ну,
как, довольны? — и хлопнул меня по плечу.
Надо сказать, что здесь и намека на какой-нибудь роман не было,
а просто Никита Петрович Гиляров-Платонов доверял ей вполне и во всем. Когда
же касса опустела, Марья Васильевна исчезла так
же неожиданно,
как и появилась.
«Московские ведомости» то и дело писали доносы на радикальную газету, им вторило «Новое время» в Петербурге, и, наконец, уже после 1 марта 1881 года посыпались кары: то запретят розницу, то объявят предупреждение,
а в следующем, 1882, году газету закрыли административной властью на шесть месяцев — с апреля до ноября. Но И.И. Родзевич был неисправим: с ноября газета стала выходить такой
же,
как и была, публика отозвалась, и подписка на 1883 год явилась блестящей.
—
Какое же это самоубийство, когда он жив остался?! Врешь все! — напустился раз Н.И. Пастухов на репортера С.
А. Епифанова, который сообщил о самоубийстве студента,
а на другой день выяснилось, что это было только покушение на самоубийство.
— Я бы принес, Николай Иванович, да ведь вы подведете,
как тогда с Гужоном было, он сдал вам объявление,
а вы в том
же номере и написали, что завод Гужона всю Москву-реку заразил из потайных труб нечистотами.
Затеялась борьба. Костя швырял противников,
как я заметил, одним и тем
же приемом, пользуясь своим большим ростом. Отец Памво особенно восторгался,
а я не удержался и отозвался на вызов Кости.
В 8 часов вечера, в субботу, я роздал номер газетчикам и послал к цензору за гранками. Каково
же было мое удивление, когда посланный вернулся и уведомил, что номер выпускать нельзя, так
как цензором сделаны вымарки. Номер я уже роздал весь и уехал на поезде,
а вернувшись в понедельник, отправился в цензурный комитет, куда были доставлены и цензорские гранки. Оказалось, что вычеркнуто было только одно слово: «казенная».
Показывает другой такой
же оригинал, сделанный также пером: совсем другое лицо,
а все остальное,
как у первого.
В этом
же доме разместил И.Д. Сытин и другие свои издания: третий этаж заняло целиком «Русское слово»,
а в четвертом поместились «Вокруг света» и «Искры»,
как приложение к «Русскому слову», сначала издававшееся с текстом,
а потом состоящее исключительно из иллюстраций.
— Я не имею удовольствия знать этого господина Левина, — улыбаясь сказал Вронский, — но, вероятно, он никогда не видал тех машин, которые он осуждает. А если видел и испытывал, то кое-как, и не заграничную, а какую-нибудь русскую.
А какие же тут могут быть взгляды?
Неточные совпадения
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый,
как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; //
А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул,
а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот…
какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
«Княжна, mon ange!» — «Pachette!» — «—Алина»! — // «Кто б мог подумать?
Как давно! // Надолго ль? Милая! Кузина! // Садись —
как это мудрено! // Ей-богу, сцена из романа…» — // «
А это дочь моя, Татьяна». — // «Ах, Таня! подойди ко мне — //
Как будто брежу я во сне… // Кузина, помнишь Грандисона?» // «
Как, Грандисон?..
а, Грандисон! // Да, помню, помню. Где
же он?» — // «В Москве, живет у Симеона; // Меня в сочельник навестил; // Недавно сына он женил.
Опомнилась, глядит Татьяна: // Медведя нет; она в сенях; // За дверью крик и звон стакана, //
Как на больших похоронах; // Не видя тут ни капли толку, // Глядит она тихонько в щелку, // И что
же видит?.. за столом // Сидят чудовища кругом: // Один в рогах, с собачьей мордой, // Другой с петушьей головой, // Здесь ведьма с козьей бородой, // Тут остов чопорный и гордый, // Там карла с хвостиком,
а вот // Полу-журавль и полу-кот.
Ужель загадку разрешила? // Ужели слово найдено? // Часы бегут: она забыла, // Что дома ждут ее давно, // Где собралися два соседа // И где об ней идет беседа. // «
Как быть? Татьяна не дитя, — // Старушка молвила кряхтя. — // Ведь Оленька ее моложе. // Пристроить девушку, ей-ей, // Пора;
а что мне делать с ней? // Всем наотрез одно и то
же: // Нейду. И все грустит она // Да бродит по лесам одна».
«И полно, Таня! В эти лета // Мы не слыхали про любовь; //
А то бы согнала со света // Меня покойница свекровь». — // «Да
как же ты венчалась, няня?» — // «Так, видно, Бог велел. Мой Ваня // Моложе был меня, мой свет, //
А было мне тринадцать лет. // Недели две ходила сваха // К моей родне, и наконец // Благословил меня отец. // Я горько плакала со страха, // Мне с плачем косу расплели // Да с пеньем в церковь повели.