Нас мгла и тревоги встречали, Порой заграждая нам путь. Хотелось нередко в печали Свободною грудью вздохнуть, Но дни проходили чредою, Все мрак и все злоба вокруг — Не падали духом с тобою Мы, горем исполненный друг! И крепла лишь мысль и стремилась К рассвету, к свободе вперед — Туда, где любовь сохранилась, Где солнце надежды взойдет!
И много лет мы вместе жили, В одной ладье мы вместе плыли, Делили радость и печаль, Ты на руле сидел и правил, Ладью упорно гнали вдаль. А Гольцев смело парус ставил, Когда ж чрез борт катился вал, Я только воду отливал…
— О природа, объяв человека в пелены скорби при рождении его, влача его по строгим хребтам боязни, скуки и печали чрез весь его век, дала ты ему в отраду сон.
Он пел любовь, любви послушный, И песнь его была ясна, Как мысли девы простодушной, Как сон младенца, как луна В пустынях неба безмятежных, Богиня тайн и вздохов нежных; Он пел разлуку и печаль, И нечто, и туманну даль, И романтические розы; Он пел те дальные страны, Где долго в лоно тишины Лились его живые слезы; Он пел поблеклый жизни цвет Без малого в осьмнадцать лет.
Может быть, отлетая к миру лучшему, ее прекрасная душа с грустью оглянулась на тот, в котором она оставляла нас; она увидела мою печаль, сжалилась над нею и на крыльях любви, с небесною улыбкою сожаления, спустилась на землю, чтобы утешить и благословить меня.