У колодца я услыхал неудержимый смех. Вынутые трупы лежали передо мной, два в извозчичьих халатах, и одна хорошо одетая женщина с изуродованным лицом была на самом верху — лицо ногами измято. Сначала из колодца достали четверых мертвых, пятый был худощавый человек; оказался портной с Грачевки.
Потом взял гладкую липовую дощечку (липовая мягче других) с вынутыми во всю ее длину ложбинками [Теперь это делается иначе: дощечки прорезываются насквозь, и вместо дна вставляется пробка.]: пошире для бабочек, у которых брюшко потолще, и поуже для тех, у которых туловище тоньше.
Но я швырнул эти вынутые часы на стол и, чтобы их не видеть, бросился в свою комнату. А там, слышу, на стенке над кроватью мои часы потюкивают: тик-так, тик-так, тик-так.
Последний взял вексель, встал, подошел к стоявшей на столе лампе, внимательно прочел его и, бережно сложив, положил в вынутый им из кармана бумажник, который снова опустил в карман.