Неточные совпадения
—
Уж тут себе…
Уж тут себе… Вставай, скотина… Не тебя жалею, лупетка толстая,
штанов твоих родительских… — И засеменил за директором.
На базаре сменял пальтишко на хорошую поддевку, купил картуз, в лавке мне зашили
штаны — и очутился я на берегу Волги, еще не вошедшей в берега.
Уже второй раз просвистал розоватый пароходик «Удалой».
Вместо всего этого, он теперь старался поскорее вылезть из какой-то немецкой кургузой куртки, не закрывавшей даже как следует того, что должно быть закрыто хорошей одеждой; шею его подпирал высокий воротник крахмальной рубашки, а ноги нельзя было освободить из
узких штанов…
Один, в белой папахе и длинной черкеске желто-бурого цвета, при кинжале и в
узких штанах с позументом, глядел на своего собеседника — скопца — разбойничьими, круглыми и глупыми глазами и все дергал его за борт длинного сюртука.
Неточные совпадения
Барин
уже ехал возле него, одетый, на дрожках — травяно-зеленый нанковый сюртук, желтые
штаны и шея без галстука, на манер купидона!
Поэтому скажу тебе кратко, а ты когда-нибудь и вспомнишь слова философа Тыбурция: если когда-нибудь придется тебе судить вот его, то вспомни, что еще в то время, когда вы оба были дураками и играли вместе, — что
уже тогда ты шел по дороге, по которой ходят в
штанах и с хорошим запасом провизии, а он бежал по своей оборванцем-бесштанником и с пустым брюхом…
Поели татары блины, пришла татарка в рубахе такой же, как и девка, и в
штанах; голова платком покрыта. Унесла масло, блины, подала лоханку хорошую и кувшин с
узким носком. Стали мыть руки татары, потом сложили руки, сели на коленки, подули на все стороны и молитвы прочли. Поговорили по-своему. Потом один из гостей-татар повернулся к Жилину, стал говорить по-русски.
Как раз в этот момент подвернулся Ермилыч, одетый
уже по-городскому — в «спинжак», в крахмальную сорочку и
штаны навыпуск.
Пароход приближался. Можно
уже было рассмотреть и черную трубу, выкидывавшую черную струю дыма, и разгребавшие воду красные колеса, и три барки, тащившиеся на буксире. Сибирский хлеб на громадных баржах доходил только до Городища, а здесь его перегружали на небольшие барки. Михея Зотыча беспокоила мысль о том, едет ли на пароходе сам Галактион, что было всего важнее. Он снял даже сапоги, засучил
штаны и забрел по колена в воду.