Неточные совпадения
Фофан меня лупил за всякую малость. Уже
просто человек
такой был, что не мог не зверствовать. И вышло от этого его характера вот какое дело. У берегов Японии, у островов каких-то, Фофан приказал выпороть за что-то молодого матроса, а он болен был, с мачты упал и кровью харкал. Я и вступись за него, говорю, стало быть, Фофану, что лучше меня, мол, порите, а не его, он не вынесет… И взбеленился зверяга…
Мне об это самое место начальство праведное целую рощу перевело…
Так полосовали, не вроде Орлова, которого добрая душа, майор, как сына родного обласкал… А нас, бывало, выпорют, да в госпиталь на носилках или
просто на нары бросят — лежи и молчи, пока подсохнет.
— Ну что
такое, — горячился Павлов, — я
просто вызову его и пристрелю… Мерзавцев бить надо…
— Погоди. Я тебя обещал есть выучить… Дело
просто. Это называется бутерброд, стало быть, хлеб внизу а печенка сверху. Язык — орган вкуса.
Так ты вот до сей поры зря жрал, а я тебя выучу, век благодарен будешь, а других уму-разуму научишь. Вот как: возьми да переверни, клади бутерброд не хлебом на язык, а печенкой. Ну-ка!
И все это у меня выходило очень
просто, все уживалось как-то, несмотря на то, что я состоял репортером «Московского листка», дружил с Пастуховым и его компанией. И в будущем
так всегда было, я печатался одновременно в «Русской мысли» и в «Наблюдателе», в «Русских ведомостях» и «Новом времени»… И мне, одному только мне, это не ставилось в вину, да я и сам не признавал в этом никакой вины, и даже разговоров об этом не было. Только как-то у Лаврова Сергей Андреевич Юрьев сказал мне...
— Ты — не думай, я к тебе не напрашиваюсь в любовницы на десять лет, я
просто так, от души, — думаешь, я не знаю, что значит молчать? Один молчит — сказать нечего, а другой — некому сказать.
— Нет, я не та, которую ты во мне подозреваешь, — продолжала между тем таинственная незнакомка, как бы угадав его мысли, — я не Аксиньюшка, ибо недостойна облобызать даже прах ее ног. Я
просто такая же грешница, как и ты!
Неточные совпадения
Всё тот же ль он иль усмирился? // Иль корчит
так же чудака? // Скажите, чем он возвратился? // Что нам представит он пока? // Чем ныне явится? Мельмотом, // Космополитом, патриотом, // Гарольдом, квакером, ханжой, // Иль маской щегольнет иной, // Иль
просто будет добрый малой, // Как вы да я, как целый свет? // По крайней мере мой совет: // Отстать от моды обветшалой. // Довольно он морочил свет… // — Знаком он вам? — И да и нет.
Особенно поразил его какой-то Петр Савельев Неуважай-Корыто,
так что он не мог не сказать: «Экой длинный!» Другой имел прицепленный к имени «Коровий кирпич», иной оказался
просто: Колесо Иван.
Уж было немало
таких примеров:
просто в мире, да и по истории тоже».
Если его спросить прямо о чем-нибудь, он никогда не вспомнит, не приберет всего в голову и даже
просто ответит, что не знает, а если спросить о чем другом, тут-то он и приплетет его, и расскажет с
такими подробностями, которых и знать не захочешь.
А я ее по усам!» Иногда при ударе карт по столу вырывались выражения: «А! была не была, не с чего,
так с бубен!» Или же
просто восклицания: «черви! червоточина! пикенция!» или: «пикендрас! пичурущух пичура!» и даже
просто: «пичук!» — названия, которыми перекрестили они масти в своем обществе.