Отец остался очень доволен, а его друзья, политические ссыльные, братья Васильевы, переписывали стихи и прямо поздравляли отца и гордились тем, что он пустил меня в народ, первого из Вологды… Потом многие ушли в народ,
в том числе и младший Васильев, Александр, который был арестован и выслан в Архангельский уезд, куда-то к Белому морю…
Неточные совпадения
Ежов считался
в роте «справным»
и «занятным» солдатом. Первый эпитет ему прилагали за
то, что у него все было чистенько,
и мундир, кроме казенного, срочного, свой имел,
и законное
число белья
и пар шесть портянок. На инспекторские смотры постоянно одолжались у него, чтобы для счета
в ранец положить, ротные бедняки, вроде Пономарева,
и портянками
и бельем. «Занятным» называли Ежова унтер-офицеры за его способность к фронтовой службе, к гимнастике
и словесности, обыкновенно плохо дающейся солдатам.
Откуда-то из-за угла вынырнул молодой человек
в красной рубахе
и поддевке
и промчался мимо, чуть с ног меня не сшиб. У него из рук упала пачка бумаг, которую я хотел поднять
и уже нагнулся, как из-за угла с гиком налетели на меня два мужика
и городовой
и схватили. Я ровно ничего не понял,
и первое, что я сделал, так это дал по затрещине мужикам, которые отлетели на мостовую, но городовой
и еще сбежавшиеся люди,
в том числе квартальный, схватили меня.
Играл я вторые роли, играл все, что дают, добросовестно исполнял их
и был, кроме
того, помощником режиссера. Пьесы ставились наскоро, с двух, редко с трех репетиций, иногда считая
в это
число и считку.
В неделю приходилось разучивать две, а
то и три роли.
Кроме небольшой кучки нас, гимнастов
и фехтовальщиков, набрали
и мертвых душ,
и в списке первых учредителей общества появились члены из разных знакомых Селецкого,
в том числе его хозяева братья Каменские
и другие разные московские купцы, еще молодые тогда дети Тимофея Саввича Морозова, Савва
и Сергей, записанные только для
того, чтобы они помогли деньгами на организацию дела.
В числе членов-учредителей был
и Антон Чехов, плативший взнос
и не занимавшийся. Моя первая встреча с ним была
в зале; он пришел с Селецким
в то время, когда мы бились с Тарасовым на эспадронах. Тут нас
и познакомили. Я
и внимания не обратил, с кем меня познакомил Селецкий, потом уже Чехов мне сам напомнил.
Он отвечал на все пункты даже не заикнувшись, объявил, что Чичиков накупил мертвых душ на несколько тысяч и что он сам продал ему, потому что не видит причины, почему не продать; на вопрос, не шпион ли он и не старается ли что-нибудь разведать, Ноздрев отвечал, что шпион, что еще в школе, где он с ним вместе учился, его называли фискалом, и что за это товарищи, а
в том числе и он, несколько его поизмяли, так что нужно было потом приставить к одним вискам двести сорок пьявок, — то есть он хотел было сказать сорок, но двести сказалось как-то само собою.
От отца своего он перенял смотреть на все в жизни, даже на мелочи, не шутя; может быть, перенял бы от него и педантическую строгость, которою немцы сопровождают взгляд свой, каждый шаг в жизни,
в том числе и супружество.
К счастию, однако ж, на этот раз опасения оказались неосновательными. Через неделю прибыл из губернии новый градоначальник и превосходством принятых им административных мер заставил забыть всех старых градоначальников, а
в том числе и Фердыщенку. Это был Василиск Семенович Бородавкин, с которого, собственно, и начинается золотой век Глупова. Страхи рассеялись, урожаи пошли за урожаями, комет не появлялось, а денег развелось такое множество, что даже куры не клевали их… Потому что это были ассигнации.
Неточные совпадения
На другой день Чичиков провел вечер у председателя палаты, который принимал гостей своих
в халате, несколько замасленном,
и в том числе двух каких-то дам.
Вчера приехал сюда фокусник Апфельбаум. На дверях ресторации явилась длинная афишка, извещающая почтеннейшую публику о
том, что вышеименованный удивительный фокусник, акробат, химик
и оптик будет иметь честь дать великолепное представление сегодняшнего
числа в восемь часов вечера,
в зале Благородного собрания (иначе —
в ресторации); билеты по два рубля с полтиной.
У Амалии Ивановны он считался, впрочем,
в числе довольно почетных жильцов,
то есть не пьянствовал
и за квартиру платил исправно.
Дело
в том, что он узнал тоже, что
в числе приглашенных находится
и Раскольников.
Следователи
и судьи очень удивлялись, между прочим,
тому, что он спрятал кошелек
и вещи под камень, не воспользовавшись ими, а пуще всего
тому, что он не только не помнил
в подробности всех вещей, собственно им похищенных, но даже
в числе их ошибся.