В первый раз я видел такую зловонную, пьяную трущобу, набитую сплошь скупавшими у пьяных платье: снимает пальто или штаны — и тут же наденет рваную сменку.
Заключили мир, войска уводили в глубь России, но только 3 сентября 1878 года я получил отставку, так как был в «охотниках» и нас держали под ружьем, потому что башибузуки наводняли горы и приходилось воевать с ними в одиночку в горных лесных трущобах, ползая по скалам, вися над пропастями.
Трудный был этот год, год моей первой ученической работы. На мне лежала обязанность вести хронику происшествий, — должен знать все, что случилось в городе и окрестностях, и не прозевать ни одного убийства, ни одного большого пожара или крушения поезда. У меня везде были знакомства, свои люди, сообщавшие мне все, что случилось: сторожа на вокзалах, писцы в полиции, обитатели трущоб. Всем, конечно, я платил. Целые дни на выставке я проводил, потому что здесь узнаешь все городские новости.
И роскошная обстановка, и избранное общество, и московские трущобы, где часто я бывал, — все это у меня перемешивалось, и все создавало интереснейшую, полную, разнообразную жизнь.
Неужели я уж так неинтересна как человек и некрасива как женщина, чтобы мне всю жизнь киснуть в этой трущобе, в этом гадком местечке, которого нет ни на одной географической карте!
И авторы, и читатели подобных сочинений не интересовались жизнью даже собственных слуг, а жизнь городских трущоб, деревни или бродячих торговцев не занимала их тем более.
Он подобрал несколько безделушек и пустых раковин, но до базара ещё три недели, а подобные мелочи неинтересны обычным торговцам, ремесленникам или жителям трущоб.
И авторы, и читатели подобных сочинений не интересовались жизнью даже собственных слуг, а жизнь городских трущоб, деревни или бродячих торговцев не занимала их тем более.
Это история городского священника, который жил среди обитателей трущоб.
Он подобрал несколько безделушек и пустых раковин, но до базара ещё три недели, а подобные мелочи неинтересны обычным торговцам, ремесленникам или жителям трущоб.