Хозяин зимовника — старик и его жена были почти безграмотны, в доме не водилось никаких журналов, газет и книг, даже коннозаводских: он не признавал никаких новшеств, улучшал породу лошадей арабскими и золотистыми персидскими жеребцами, не признавал английских — от них дети цыбатые, говорил, — а рысаков ругательски ругал: купеческую лошадь, сырость разводят!
Выслушав меня, он не сразу понял, в чем дело, но когда я растолковал ему, что мы на съезде выпьем, закусим, поругаем хозяев и потолкуем — «как бы нам обороняться от них, дабы они не слишком на нас ездили», то обещал быть.
Я подумал, что нужно спешить, ведь мама поругала бы меня, если бы я опоздал ещё раз, но мне стало так интересно, что я решил подойти и взглянуть – что же там светится?
Она могла поругать или похвалить нас, иногда даже поплакать вместе с нами.
Я подумал, что нужно спешить, ведь мама поругала бы меня, если бы я опоздал ещё раз, но мне стало так интересно, что я решил подойти и взглянуть – что же там светится?
Мама хотела однажды поругать дочь, но потом согласилась с её аргументами – внешность в человеке не главное, главное – духовный мир.