Неточные совпадения
На какие-то, не особенно крупные средства от княжеского имущества Имеретинский жил очень скромно.
Он пользовался уважением и почетом
среди тамбовского дворянства.
Моршанск в то время был небольшим городком, известным хлебной торговлей; в
нем жило много богатых купцов,
среди которых были и миллионеры, как, например, скопцы Плотицыны. Подъезжающих к Моршанску встречали сотни ветряных мельниц, машущих крыльями день и ночь. Внутри города, по реке Цне, стояла когда-то громадная водяная «Кутайсовская» мельница со столетней плотиной, под которой был глубокий омут, и в
нем водились огромнейшие сомы.
И знаю я ее
среди рабочих,
Когда она
им об искусстве говорит.
Как-то одного из
них Лентовский увидал в компании своих знакомых, ужинавших в саду,
среди публики. Сверкнул глазами, прошел мимо. В театре присутствовал «всесильный» генерал-губернатор князь Долгоруков. Лентовский торопился
его встретить. Возвратившись обратно,
он ищет глазами ростовщика, но стол уже опустел, а ростовщик разгуливает по берегу пруда с сигарой в зубах.
Кругом ложи в расщелинах стен,
среди дикого винограда и хмеля, перед
ними столики под шелковыми, выписанными из Китая зонтиками.
Аплодисментам и восторгам публики нет конца. И всюду,
среди этого шума и блеска, мелькает белая поддевка Лентовского, а за
ним его адъютанты: отставной полковник Жуковский, старик князь Оболенский, важный и исполнительный, и не менее важный молодой и изящный барин Безобразов, тот самый, что впоследствии был «другом великих князей» и представителем царя в дальневосточной авантюре, кончившейся японской войной.
Ему давно было известно, что у меня много знакомых
среди самых отчаянных обитателей подземелий «Утюга» и «Старого оврага», с которыми я за «семикаторжным» столом
его трактира не раз водку пивал: и Беспалый, и Зеленщик, и Болдоха, и Степка Махалкин, родной брат Васьки Чуркина, меня не стеснялись, сами мне давали наперебой материал и гордились, перечитывая в газетах свои сообщения, от которых полиция приходила в ужас.
Он судил всегда по правде и в конце концов, снискав любовь и уважение населения, нажил себе врагов
среди сослуживцев.
Я уже знал от Петра Платоновича, что пятилетняя Ермолова, сидя в суфлерской будке со своим отцом, была полна восторгов
среди сказочного мира сцены; увлекаясь каким-нибудь услышанным монологом, она, выучившись грамоте, учила
его наизусть по пьесе, находившейся всегда у отца, как у суфлера, и, выучив, уходила в безлюдный угол старого, заброшенного кладбища, на которое смотрели окна бедного домишки, где росла Ермолова.
Глядя вдаль,
он спрашивает:
Но где же люди? —
и отвечает:
Ни души
среди забытых деревень…
На турьей охоте с нами был горец, который обратил мое внимание: ну совсем Аммалат-бек из романа Марлинского или лермонтовский Казбич. Или, скорее, смесь того и другого. Видно только, что
среди горцев
он особа важная — стрелок и джигит удивительный, шашка, кинжал и газыри в золоте. На тамаши в глухом горном ауле, где была нам устроена охота, горцы на
него смотрели с каким-то обожанием, держались почтительно и сами не начинали разговоров, и
он больше молчал.
О турах я читал в естественной истории еще гимназистом, а об охоте на туров я слышал тогда же от друга моего отца, от старого и знаменитого на всю Вологодскую губернию охотника Ираклиона Корчагина, в кабинете которого
среди всевозможных охотничьих трофеев, вплоть до чучела барса, убитого
им в молодые годы во время службы на Кавказе, были еще два огромных турьих рога, один как есть натуральный, а другой в серебре, служивший кубком.
Я приехал в Нальчик с женой и дочерью отдохнуть на лето, завел кунаков
среди балкарских горцев и отправился с двумя из
них к
ним в гости, в
их почти недоступные аулы.
— Самат приходил ко мне на Ингур.
Он сказал, что ты доставлен в безопасное место. Самат проводил нас до Трапезунда, потому что
среди переселенцев были больные.
Среди учительниц и
их приезжающих на лето столичных подруг были некоторые с короткими волосами, некоторые в очках, и все в маленьких простых соломенных шляпах, точь-в-точь в какой Мария Николаевна играла учительницу в пьесе В. А.
Из всей труппы только у Казанцева были знакомые
среди этой публики,
они молчаливо и любезно раскланивались.
Точно так же, как пчелы, теперь вившиеся вокруг него, угрожавшие ему и развлекавшие его, лишали его полного физического спокойствия, заставляли его сжиматься, избегая их, так точно заботы, обступив его с той минуты, как он сел в тележку, лишали его свободы душевной; но это продолжалось только до тех пор, пока он был
среди них. Как, несмотря на пчел, телесная сила была вся цела в нем, так и цела была вновь сознанная им его духовная сила.
Казалось, слышно было, как деревья шипели, обвиваясь дымом, и когда выскакивал огонь, он вдруг освещал фосфорическим, лилово-огненным светом спелые гроздия слив или обращал в червонное золото там и там желтевшие груши, и тут же
среди их чернело висевшее на стене здания или на древесном суку тело бедного жида или монаха, погибавшее вместе с строением в огне.
От него отделилась лодка, полная загорелых гребцов;
среди них стоял тот, кого, как ей показалось теперь, она знала, смутно помнила с детства. Он смотрел на нее с улыбкой, которая грела и торопила. Но тысячи последних смешных страхов одолели Ассоль; смертельно боясь всего — ошибки, недоразумений, таинственной и вредной помехи, — она вбежала по пояс в теплое колыхание волн, крича:
Неточные совпадения
Да черт
его со временем // Нанес-таки на барина: // Везет Агап бревно // (Вишь, мало ночи глупому, // Так воровать отправился // Лес —
среди бела дня!),
Вошла — и все я вспомнила: // Свечами воску ярого // Обставлен,
среди горенки // Дубовый стол стоял, // На
нем гробочек крохотный // Прикрыт камчатной скатертью, // Икона в головах…
Мельком, словно во сне, припоминались некоторым старикам примеры из истории, а в особенности из эпохи, когда градоначальствовал Бородавкин, который навел в город оловянных солдатиков и однажды, в минуту безумной отваги, скомандовал
им:"Ломай!"Но ведь тогда все-таки была война, а теперь… без всякого повода…
среди глубокого земского мира…
Угрюм-Бурчеев мерным шагом ходил
среди всеобщего опустошения, и на губах
его играла та же самая улыбка, которая озарила лицо
его в ту минуту, когда
он, в порыве начальстволюбия, отрубил себе указательный палец правой руки.
Скоро, однако ж, и в надзвездном мире сделалось душно; тогда
он удалился в уединенную комнату и, усевшись
среди зелени померанцев и миртов, впал в забытье.