Примчался на извозчике, вбежал в заднюю дверь, выходящую в сад, прямо на сцену, чтобы почиститься и умыться
до начала репетиции, и — о, ужас! — на сцене народ.
Неточные совпадения
Сперва молча ели, потом стали стихи читать, монологи, петь
начали, а потом уже дошли
до точки.
— Всех расшибу я
до полушки!
Начну с Адамовой головы!..
Васю Григорьева никто не называл Василием Григорьевичем: Вася да Вася или Васенька,
до самой его кончины уже в
начале этого столетия, о которой я узнал в Москве от его друга Володи Кригера...
Дня за три
до «Аскольдовой могилы» ставилась в первый раз какая-то обстановочная пьеса, и на утренней репетиции к Васе подошел реквизитор Гольдберг за приказаниями. Вася, только что вернувшись из трактира Абакумыча, был навеселе и, вместе с нужными для спектакля вещами, шутки ради, выписал двенадцать белых кошек. Перед
началом спектакля явился в режиссерскую Гольдберг.
Оказывается, Бурлак составил товарищество артистов для поездки по Волге. Труппа была собрана, репертуар составлен, маршрут выработан — объехать все поволжские города,
начиная с Ярославля
до Астрахани включительно.
Скала была взорвана, и в пещере находился склад пороха и динамита. Дорога пока дошла только
до этого места. Мы спустились к Череку, к мосту по «чертовой» лестнице, по отвесу, не тронутому инженерами. На том же месте стадо коз. Такой же мост из прутьев. Тот же подъем по осыпи, по тропинке, ведущей в Безенги, к леднику у Каштан-тау. Горцы сказали мне, что как
начали прокладывать дорогу, так туры исчезли. С той поры не был я в тех краях.
По-видимому, высокого, с английским пробором на затылке, жандармского полковника заинтересовали эти басы, а полицмейстер, у которого был тоже пробор от уха
до уха, что-то отвечал на вопросы жандарма, потом качнул головой: «слушаю, мол», и
начал проталкиваться на своих коротеньких ножках к выходу.
Здесь пока,
до начала горы, растительность была скудная, и дачи, с опаленною кругом травою и тощими кустами, смотрели жалко. Они с закрытыми своими жалюзи, как будто с закрытыми глазами, жмурились от солнца. Кругом немногие деревья и цветники, неудачная претензия на сад, делали эту наготу еще разительнее. Только одни исполинские кусты алоэ, вдвое выше человеческого роста, не боялись солнца и далеко раскидывали свои сочные и колючие листья.
— Как нечего! Вот Козлов читает пятый год Саллюстия, Ксенофонта да Гомера с Горацием: один год с начала до конца, а другой от конца
до начала — все прокисли было здесь… В гимназии плесень завелась.
Неточные совпадения
Подробности дошли
до того, что уже
начинал называть по именам ямщиков.
— Нет, барин, нигде не видно! — После чего Селифан, помахивая кнутом, затянул песню не песню, но что-то такое длинное, чему и конца не было. Туда все вошло: все ободрительные и побудительные крики, которыми потчевают лошадей по всей России от одного конца
до другого; прилагательные всех родов без дальнейшего разбора, как что первое попалось на язык. Таким образом дошло
до того, что он
начал называть их наконец секретарями.
Поставив на него шкатулку, он несколько отдохнул, ибо чувствовал, что был весь в поту, как в реке: все, что ни было на нем,
начиная от рубашки
до чулок, все было мокро.
Он
начал было побаиваться, чтобы не узнали его экипажа, но им было не
до того.
Казалось, гость был для нее в диковинку, потому что она обсмотрела не только его, но и Селифана, и лошадей,
начиная с хвоста и
до морды.